— Просто вы еще не успели окончательно повзрослеть, мальчики, в скорость не наигрались. Вот подрастете, тогда и будете кататься на «Харлеях», если вообще подобное желание останется. Это же касается и ваших «Мазерати». — Она усмехнулась. — А то смотрите, будете передвигаться или в «Волге», или в «Чайке», да и то на заднем сиденье.
Александр гордо выпрямился:
— Так статус обязывает! — Он не выдержал и хмыкнул: — Пока же надо пользоваться своим юным возрастом и брать от жизни всё! Чтобы в старости было что вспомнить!
С Соней мне удалось перекинуться лишь парой слов, предупредив девушку, чтобы она согласовала с отцом и дедом свою ночную поездку под мою полную ответственность и приготовила ту мотоэкипировку, в которой она тогда каталась в Ниццу вместе с Леной Панцулаей.
В Ниццу я добирался в одной машине с братьями.
— Вот опять, — «разорялся» Николай, — наш Алексей после театра развлекаться будет, а нам придётся всюду старших родичей сопровождать, а потом в номере с ними сидеть!
— Свадьбы ещё эти предстоящие! — присоединился к нему Александр. — Ни погулять нормально, ни девок местных пощупать! Лёха, — он повернулся ко мне, — а ты в курсе, что Умберто с Джузеппе вместе с Вилли, Фрицом и Георгом старшие родичи тоже запретили развлекаться предосудительным образом… Ну, ты понял… И если для Виндзора с его запланированной свадьбой с Изабеллой Савойской и так запреты существовали, то вот для итальянцев и немцев это явилось полной неожиданностью.
— Откуда информация? — насторожился я.
— Джузеппе пожаловался, — хмыкнул Александр. — Видимо, старшие родичи молодых людей не хотят опозориться перед остальными главами правящих родов, находящихся сейчас в Монако.
— Скорее всего, — кивнул я.
А про себя подумал, что дело явно не в этом, особенно на фоне того наезда понтифика на норвежцев с недвусмысленным приказом заключить брачный союз между Соней и Умберто. Но почему тогда Вильгельму с Фердинандом запретили ввести разгульный образ жизни? Неужели немцы тоже решили включиться в гонку за норвежской принцессой? Надо будет позже с отцом на эту тему поговорить.
Больше ни о чем важном мы с братьями не разговаривали, а уж когда подъехали к театру, стало совершенно не до этого. Общее мнение решил высказать Николай:
— Хоть какое-то разнообразие. Если раньше нас встречала обычная толпа, то теперь встречает толпа, увешанная бриллиантами.
Действительно, сбылось предсказание Стефании Бурбон — вся площадь перед оперой была занята дамами в роскошных вечерних туалетах и мужчинами во фраках, а в глазах даже через тонировку рябило от сияния всех этих колье, браслетов, сережек, часов и запонок.
— Вот бы сюда нашу отечественную бригаду карманников, — ухмыльнулся Александр. — Чтобы импортным дамам и господам жизнь малиной не казалась.
— Чтобы вороваек тут прямо и порвали на британский флаг, — отмахнулся Николай. — Эти тётеньки и дяденьки только на первый взгляд все такие добренькие и улыбчивые, а попробуй их собственность тронь и… Ну всё, вот и наша очередь по красной дорожке козликами скакать. — Коляшка пихнул меня в бок. — Ваше императорское высочество, прошу на выход первым.
Подъем по ступенькам лестницы оперы, слава богу, прошел без уже привычных выкриков «Алекс! Алекс!», провокационных заявлений, что от меня хотят ребёнка, и просьб сфотографироваться. Так же спокойно прошел и подъём на второй этаж, где в большом зале нас уже встречали официанты с подносами, на которых стояли бокалы с шампанским. У входа на отдельных столиках лежали аккуратные стопки либретто, распечатанных на лоснящейся бархатистой бумаге. Буквально через минуту к нам присоединились наши девушки, и мы изобразили соответствующие моменту выражения лиц:
— Дамы, мы у ваших ног!
Вечерние платья, затейливые причёски (и когда только успели), макияж, сверкающие драгоценности — наши красавицы были на недосягаемой высоте! Не сильно выделялась на общем фоне и Елена Панцулая, на шее которой красовалось немаленькое такое колье, а в ушах сверкали сережки из этого же гарнитура.
Как оказалось, наши с братьями восторженные эмоции разделяла и императрица:
— Девочки, прекрасно выглядите, — на лице подошедший царственной бабули блуждала довольная улыбка. — Надеюсь, вам понравится сегодняшний вечер.
Наши красавицы изобразили дружный книксен:
— Конечно, ваше императорское величество!
Не испортило мне настроение и появление лучащегося довольством папы римского — чуйка подсказывала, что господин Сфорца чувствует себя не так хорошо, как хочет показать.
