— Виталий Борисович, начинай. — сказал Николай кивнувшему Пафнутьеву.
Тот открыл принесённую с собой папку, откашлялся и начал зачитывать указ Императора. Смысл его сводился к тому, что за организацию покушения на члена Императорского Рода, весь Род Гагариных лишается дворянского достоинства и подлежит выдворению с территории Российской Империи с запретом обратного пересечения границы под страхом наказания. Всё имущество Гагариных обращается в пользу Императорского Рода. Непосредственные организаторы и участники покушения, шло перечисление фамилий, приговаривались к смерти.
— Приступайте! — махнул рукой Николай.
Гагариных повернули за волосы в сторону, как я понял, их соучастников, а два сотрудника тюрьмы достали «Стечкины» и начали методично стрелять в головы людям из Рода Гагариных. Секунд за тридцать они управились. Бывшего князя Гагарина с сыном вновь повернули, но лицами друг другу.
— Глаза открой, тварь! — рявкнул на Гагарина-старшего один из сотрудников. — Открывай, сказал!
Бах!
Тело наследника с развороченной головой падает на мостовую внутреннего двора Бутырской тюрьмы, а лицо бывшего князя обильно обдаёт брызгами крови и частичками черепа с мозгом его сына. И он завыл! А сотрудники Тайной канцелярии смотрели на Императора. Даже мне, имевшему все основания ненавидеть Гагариных, стало не по себе от этого воя, и захотелось побыстрее закончить его мучения. Но он всё выл и выл! Наконец, Император кивнул.
Бах!
Тело отца упало рядом с телом сына…
С минуту стояла гробовая тишина, пока Император не сказал:
— К сожалению, господа, младший Гагарин не смог поприсутствовать на сегодняшнем приёме… Сдох при задержании. А теперь можете помянуть рабов божьих Гагариных.
С бледными лицами аристократы разошлись вдоль столов и принялись молча разливать водку, и так же молча, не чокаясь, её пить.
— Ну, Прохор, получил удовольствие? — мой воспитатель вернулся домой позже меня.
— Не особо. — признался он. — А ты, Лёшка?
— И я.
— Значит нормальным человеком растёшь, без вредных отклонений. Это только садисты от такого удовольствие получают. Но Император с Борисычем молодцы, всё как по нотам разыграли! В профилактических целях представление сработало на все сто! Со стороны за присутствующими наблюдал. Они ещё долго от воя Гагаринского отходить будут, и детям своим о нём расскажут!
— Да уж… — согласился я.
— Так, Глеб, хватит грустить! — сказал князь Голицын своему сыну, сидящему уже который час в гостиной их особняка с бутылкой водки. — Жизнь продолжается! Гагарины, конечно, сами виноваты, а Романовы даже родственников не пожалели. Вопрос выживания, только и всего…
— Батя, у меня до сих пор этот вой Гагарина в голове… — Глеб поднял на князя глаза.
— Повоет и перестанет! — махнул рукой Голицын. — Ты обратил внимание, что младшего Пожарского Романовы тоже на это мероприятие позвали? Ему точно отдельный Род по достижении совершеннолетия дадут! Хоть Мишка Пожарский и демонстрирует непонимание. А внучка завтра на встречу там какую-то с Алексеем идёт. Поговори с ней. Хорошо?
— Хорошо, батя. — кивнул Глеб и отодвинул в сторону бутылку водки со стаканом.
— А мне понравился этот Алексей. — чтоб отвлечься от этого жуткого приёма, сказал князь Шереметьев сыну. — Да и в ситуации с Юсуповым, по слухам, он проявил себя весьма достойно.
— Да, я тоже слышал. — кивнул Наследник. — Но эти его бабы… Алексия, певица которая, и рыжая из статьи…
— Ты себя-то вспомни до женитьбы! — хмыкнул князь. — Нашёл, к чему придраться! Но Аньке он очень нравится. А то, что его Романовы на этот чёртов приём пригласили, тоже о многом говорит.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял Кирилл.
— Скорее всего, Род дадут. Ничем другим я это всё объяснить не могу. И вот тут возникают интересные варианты. Как тебе княгиня Анна Кирилловна Пожарская-Шереметьева? Звучит?
— Звучит. — кивнул Наследник.
— А с таким папашей представляешь какой силы твои внуки могут получиться в дружественном Роду?
— Это да…
— Надо будет Пожарских к нам пригласить. Повод найдём. Или к ним напроситься.
— Коля, Маша, это было что-то! — довольный князь Пожарский развалился в кресле напротив Императорской четы. — Вы обратили внимание, как все уходили, буквально шаркая ногами по камням? Бледные и подавленные?
— Со мной многие даже не попрощались. — ухмыльнулся сидящий рядом с Пожарским Великий князь Владимир.
— И со мной. — кивнул Цесаревич, который ходил до отцовского бара за водкой. — Пафнутьевские орлы сработали на все сто! Да и Его Императорское величество отыграл великолепно! Роды у твоих ног, Государь!
Да ладно вам! — Николай сделал вид, что смущён. — Это моя работа… Давайте последний раз помянем Гагариных, и забудем про них.
