– Пойдемте в палатку, братики, не будем тут мешать. – сказал я. – Мало ли, какие тут у отца и Прохора дальнейшие планы. Воспитатель все равно под арестом, так что скоро сам в палатку придет, никуда не денется.
Так и оказалось, Прохор явился домой только через полчаса.
– Ну что, жертва самодержавия, все хорошо? – хмыкнул я.
– За исключением того, что Цесаревич орал на меня днем целый час, а потом и полковник Пожарский еще высказал, что обо мне думает, все прошло более или менее нормально. Лешка, мне твой отец строго-настрого запретил Ульянова трогать, но может по возвращению… по-тихому, без шума и пыли?.. – воспитатель сделал невинное лицо.
– Соблазн, конечно, велик… – усмехнулся я. – Но раз
– Ну, ты же не оставишь своими заботами любимого воспитателя? – улыбался он.
– Прохор, как бы нам с тобой там вместе не оказаться, с такими-то постоянными выкрутасами и планами. – отмахнулся я.
– Тоже верно. – кивнул он. – Коля, Саша, будете нас из застенков Тайной канцелярии вызволять?
– Не получится. – помотал головой Николай. – Мы лучше с вами в любом начинании поучаствуем. Так что, чалиться в Бутырке будем тоже вместе.
– Прохор, – не удержался от смеха я, – ты дурно влияешь на молодежь!
– Это да… Надо только эту мысль до твоего отца как-то донести…
Прохору ужин принесли в палатку, а мы с братиками пошли в столовую. После ужина к нам подошел капитан Штольц:
– Господа, вы сейчас к себе? – поинтересовался он.
– Да, Генрих Витольдович. – ответил Николай.
– Мы зайти хотели… – чуть замялся капитан. – Господина Белобородова поддержать.
– Ждем, конечно. – за всех ответил Николай. – Милости просим!
– А стаканы у вас есть? – улыбнулся Штольц.
– До безобразия мало. Но не волнуйтесь, Генрих Витольдович, – Николай смотрел в сторону кухни, – сейчас все будет.
Домой мы вернулись, звеня стаканами. Не забыли прихватить и разнообразной закуски.
– И что это значит? – уселся на кровати Прохор.
– Сегодняшняя группа решила проставиться. – пояснил я. – Растет единение между Тайной канцелярией, Гвардией и Родом Романовых! Одевайся, скоро гости пожалуют.
– Гостям мы завсегда рады! – осклабился воспитатель.
Однако, первый, кто пожаловал, был Годун.
– Дмитрий Олегович, вас нам только и не хватало! – улыбался я.
– А я, грешным делом, думал, что у вас тут тоска и уныние… – он достал из-за спины две бутылки водки. – А тут, похоже, веселье бьет ключом.
– И все по голове. – кивнул Прохор. – Проходи, Олегович, не стесняйся.
Следующим, кто пришел, был полковник Литвиненко:
– Зверь, к тебе посетителей пускают? А то я с подружками. – он тоже достал из-под камуфляжа две бутылки водки и ухмыльнулся.
– Пускают, Леший. – воспитатель сделал рукой приглашающий жест. – Таким подружкам мы завсегда рады. Не стой на пороге, будь как дома.
Еще минут через десять завалилась толпа гвардейцев, и в палатке стало реально тесно. Пришлось двигать кровати. Понятно, что водку они принесли тоже, но отдельно подарили Прохору три бутылки коньяка – на каждый день ареста. Только все «устаканилось» и вошло в привычный ритм застольных разговоров, как дверь открылась снова:
– Где этот злой дядька и добрейшей души молодой человек?
В палатку бодро ввалился дядька Константин, держа в руках… по бутылке водки. За ним появился дядька Григорий с таким же набором.
Немая пауза, со звуком закрывающейся двери и последовавшим окриком Цесаревича:
– Чего встали-то, Гриша?
– Александр Николаевич, – хмыкнул Григорий и мотнул головой в нашу сторону, – сам посмотри. Им и без нас хорошо.
Отец, без водки в руках, появился из-за спин моих дядьев и нахмурился. Первым сориентировался полковник Литвиненко – он отставил стакан и скомандовал:
– Господа офицеры! Его Императорское Высочество Цесаревич!
Через пять секунд мы все стояли вытянувшись.
– Да… – протянул отец. – Белобородов, ты, похоже, еще пару суток ареста заработал. – и рявкнул. – Почему нас не пригласил?
– Не могу знать, Александр Николаевич! – уже привычно ответил Прохор.
– Понятно. Вольно, господа офицеры. Для нас троих местечко найдется?
***
– Слушаю тебя, Олег. – отец Мефодий вальяжно развалился в кресле с чашечкой душистого кофе.
– Мифа, ты просил собрать информацию по Великому князю Алексею Александровичу. В разрезе устранения.
– Да-да, было такое. – Мефодий картинно отставил мизинчик на той руке, которой держал кофе, и поморщился.
Отец Олег мысленно вздохнул. Он никогда не понимал тяги Мефодия к этим драматическим эффектам.
– Так вот, Мифа, информация следующая. Молодой человек с детства тренировался под руководством небезызвестного тебе Прохора Белобородова, дружка и напарника Вани-колдуна. – Мефодий кивнул, давая понять, что понял, про кого идет речь. – Последние полгода Алексей фактически служит в подразделении «Волкодав» Отдельного корпуса жандармов и участвовал в том освобождении заложников в спортзале в роли основного исполнителя.
– Вот как? – поднял брови Мефодий. – Я-то думал, там Лебедев
