Камень Книга четвёртая полностью

– Прохора видели. Сказал, что завтра и мы полетим на маковые поля. – сообщил Александр. – Вот где мы, Леха, оторвемся по полной! Но мы с Колькой не гордые, можем тебе все отдать. Там, на горе, говорят, ты знатно огнем все пропалил, даже скалы оплыли. Да еще и вертушку сбил на очень приличном расстоянии. Ты о своих желаниях говори, не стесняйся, братан, мы завсегда тебя поддержим

– Посмотрим. – отмахнулся я. – Там видно будет.

После обеда к нам несколько раз заглядывал полковник Литвиненко, проверяя, не шалит ли молодежь, а Прохор заявился в палатку только к пяти часам вечера, бледный и с красными глазами, аккурат после того, как мы с Николаем и Александром успели пообщаться с друзьями и родственниками.

– Как там? – спросил я его.

– Нормуль. – обозначил он улыбку. – Устал, как собака. Я в душ и спать. До завтра меня не кантовать.

– Поняли. – кивнул я и повернулся к братьям. – Пойдемте в Офицерское собрание, не будем Прохора беспокоить.

В Офицерском собрании было пусто. Налив себе по бокалу коньяка, мы направились к бильярдному столу и стали играть в «колбасу», убивая таким образом время до ужина.

***

На следующее утро Прохор поднял нас ни свет ни заря и устроил за территорией базы очередные занятия по физической подготовке.

– Чтоб не расслаблялись. – прокомментировал он нам это все с глумливой улыбочкой. – Я вас научу, подростки, родину любить и краюху откусывать с правильного края!

На завтрак воспитатель опоздал и уже в конце, допивая свой кофе, с довольным видом сообщил:

– Сейчас собираемся и летим развлекаться на маковые поля, как вчера и обещал. Все согласовано с полковником Пожарским и отмечено на карте. Лешего берем с собой, приказ Цесаревича.

– Спасибо, Прохор. – засияли Николай с Александром. – Вот увидишь, афганцы еще не скоро смогут там хоть что-нибудь выращивать.

– Это-то да… – посерьезнел воспитатель. – Помните, что я вам говорил про необходимо и достаточно?

– Да.

– Вот и не забывайте слова старшего товарища, неглупого и чуткого.

И действительно, этот наш вылет носил чисто развлекательный характер. Сколько раз мы садились, я сбился со счета, а вертушки не глушили двигатель. Причастились все, в том числе класс показал и Прохор.

– Зверь, так ты абсолют? – уважительно поцокал языком Литвиненко. – И не слабенький, как я погляжу, шторм впечатляет… Петрович, а давай дружить?

– Давай, Николаич. – хмыкнул воспитатель.

– А ты меня что, бумажку такую, под прозаическим названием «Соглашение о сотрудничестве с Тайной канцелярией», не заставишь перед началом нашей нежной дружбы подписывать? – вовсю ухмылялся Литвиненко.

– А ты подпишешь, Николаич? – лыбился Прохор.

– Нет, конечно.

– Это печально, но не страшно. – вздохнул воспитатель. – Без бумажки будем дружить. Хотя… с бумажкой оно как-то надежнее. Повезло тебе, Николаич, Алексей Александрович к тебе благорасположен. Как и я, впрочем… Цени.

– Ценю. – совершенно серьезно сказал Литвиненко.

Причастился с огнем и я.

– Вот это моща, Леха! – с плохо скрываемым восторгом подвел итог увиденному Александр. – Огненный шторм очень впечатляет. Дед, конечно, может лучше, но отец точно такую мощу не выдаст! Да и по общему времени очень достойно!

А мне же сравнивать было не с чем – братья, подчиняясь приказу воспитателя, работали дозировано, комбинируя стихии.

– Николаич, обожди нас в вертушке, будь другом. – кинул Прохор полковнику и повернулся ко мне. – Согласен с Александром, огненный шторм впечатляет, да и плеть ты, Лешка, по слухам, неплохо чувствуешь. – он улыбался. – Будем тренироваться. Еще так сможешь на следующей остановке?

– Смогу. – кивнул я.

– Вот и славно. Тебе сейчас просто надо к огню привыкнуть, прочувствовать его. А всякие там прикладные приемы с опытом придут.

На следующей остановке я «повторил упражнение». Ничего нового, правда, не почувствовал, просто выпустил огонь на волю и пожелал, чтоб он сжег то, что я обозначил. Пожелание было с готовностью выполнено.

А вот после этого второго раза я действительно устал, но усталость отличалась от той, которая у меня была после колдунства – сейчас она была в первую очередь физической, а уж потом ментальной.

«Ладно, сейчас времени в этом разбираться нет, все потом. – подумал я и усмехнулся. – Это ж сколько у меня всего, с чем в конце концов разбираться придется?»

***

Последние гвардейские офицеры вернулись после своих заданий только к ужину. Именно в столовой полковник Пожарский сделал объявление о том, что нам всем приказано собраться на общее построение на берегу реки в девять часов вечера.

Когда мы туда пришли чуть раньше назначенного срока, то несколько охренели! И не мы одни…

Сам берег освещался кострами, а у самой воды стояли столбы, похоже бетонные, на которых по двое висели прикованные цепями все захваченные нами Никпаи! Голые! И мужчины, и женщины! Только Глава Рода висел в центре на столбе один, а огонь от костров причудливо играл в его седой бороде. Антураж импровизированной камеры пыток дополняли редкие дерганья, стоны и всхлипы висящих…