А сам подумал, что другу с будущей супругой все же повезло: в сложившейся непростой ситуации она не запаниковала, жениха поддержала, не бросила и, как и положено, доложила о произошедшем родичам. Что касается ее остальных достоинств, то главным из них являлась тяга к живописи, и хоть принцесса, насколько я понял, в этом занятии звезд с неба не хватала, но этого вполне хватит для поддержки Шуры во всех его художественных начинаниях. Была у Кристины и деловая сметка, и организаторские способности, и настойчивость в достижении целей, не говоря уже про происхождение, родственные связи и богатое приданое. Так что наш смоленский Рембрандт будет спокойно творить, получая за свои труды очень хорошие деньги, а более приземленная принцесса займется детьми и приумножением семейного бюджета с помощью бизнеса, который чете Петровых-Врачинских обязательно организуют Гримальди, Бурбоны и Романовы…
Старшие решали довольно долго, но, судя по дальнейшим распоряжениям моего царственного деда, наш предыдущий сценарий практически не изменился, за исключением мер по сохранению произошедшего в тайне — с батюшками и реставраторами разговаривал не Ваня Кузьмин, а сам император, пообещавший указанным лицам уморить всех их родичей без исключения, если о Чуде узнают посторонние лица. Дед Михаил, Прохор и Ваня с тремя дворцовыми в Москву вылетали ближе к ночи, а сейчас мы все вместе возвращались в Монако.
— Шура, ну ты и дал, конечно! — Колдун посматривал на художника в зеркало заднего вида. — Даже меня, повидавшего всякое, до печенок пробрало!
— Дядька Иван, я не специально! — вздохнул Петров на заднем сиденье.
Я же чуял, как Ванюша очень аккуратно
— А лицо Прохора Петровича ты видел? — продолжал забалтывать Петрова колдун. — Наш суровый воспитатель от охвативших его эмоций чуть скупую мужскую слезу не пустил!
— Не слушай его, Сашенька! — хмыкнул Прохор, прекрасно понимавший, что именно происходит, и пихнул сидевшего рядом смущавшегося художника локтем. — Не было такого.
— Было-было! И вообще, Шура, вас с царевичем стыдно без присмотра на люди выпускать: сначала один подвиг совершит, потом второй Чудо явит, а нам отдуваться. Тебе из Москвы что-нибудь привезти, Рембрандт ты наш доморощенный?
— Селедки хочу с лучком и хлеб «Бородинский», дядька Иван. Если вам нетрудно…
— Будет тебе селедка с лучком. Царевич, а тебе?
— Сало хочу. Настоящее. И ящик лимонада «Буратино». Обязательно в стекле.
— Заказ принят.
— Дядька Иван, — между сиденьями появилась голова Шуры, — а мне можно «Грушевый» в стекле и тоже ящик? — И он тут же пояснил: — Брат сильно «Грушевый» любит.
— Если брат любит, то конечно…
К приезду в Монако мой друг находился уже во вполне удовлетворительном моральном состоянии. А вот отца Шурки — Владимира Александровича — после «доклада» Прохора о последних событиях пришлось отпаивать коньяком.
— Лешка, — граф смотрел на меня потерянным взглядом, — и что теперь?
— Да все нормально, дядька Вова, — отмахнулся я. — Поверьте, все теперь с Шурки пылинки будут сдувать, я об этом позаботился. Кроме того, за сегодняшнее нашему герою еще и премия положена! Государь выделил пятьдесят миллионов, а патриарх — двадцать.
Если у художника округлились глаза, то вот на его отца эти гигантские суммы не произвели ровным счетом никакого впечатления.
— Лешка, а нельзя все это как-то вернуть взад?
— Нельзя, дядька. И успокаивайтесь уже, все будет хорошо. А завтра на трезвую голову переговорите с князем Пожарским — он вам мои слова подтвердит.
— Переговорю обязательно…
Когда отец с сыном Петровы-Врачинские покинули номер Прохора, в котором проходила беседа, Кузьмин окинул меня подозрительным взглядом:
— Царевич, ты в храме насчет затрат энергии у нашего художника вещал и моим мнением прикрывался. Обставлялся таким образом или…
— «Или», Ваня. Все действительно так и обстоит, но в качестве эксперта тогда в театре выступила Соня.
Колдун кивнул.
— Принцессе верить можно — моя Наталка тоже подобные моменты влет просекает. Тогда следующий вопрос: когда Романовым пойдем сдаваться по поводу Мальтийского ордена? А то нам через несколько часов улетать.
— Завтра пойдем, — отмахнулся я. — Сегодня всем не до этого. Тем более я со Святославом не успел на эту тему поговорить.
Кузьмин осклабился:
— Зато денег из его святейшества вытряс! Что равносильно всем совершенным тобой до этого подвигам, вместе взятым! Респект тебе, царевич!
— Я старался.
— Ладно, теперь о другом. Есть что на родину передать?
— Так я уже все Алексии через сестер отправил…
Колдун переглянулся с воспитателем, и последний хмыкнул:
— Мы прямо сейчас собираемся по местным бутикам прошвырнуться. Не желаешь к нам присоединиться? Заодно и Алексии с сестрами что-нибудь еще прикупишь.
— Очень желаю!..
— Альбер, ты это видел? У меня до сих пор эта икона перед глазами стоит! Плесни мне еще коньяка.
Князь вновь наполнил бокал короля и, в свою очередь, решил поделиться впечатлениями:
— А умиротворение ты почувствовал? И радость?
