Перекрещивающиеся улицы заполнялись када-ра. Больше всего их привлекал Кален, над которым нависло с десяток чудовищ. От того чтобы наброситься на магов, Ирьяса и женщин, их останавливал огромный золотой щит, поддерживаемый командиром на вытянутых вверх руках. Тратилось на него невероятное количество энергии, и Сони не представлял, что Кален будет делать, когда она иссякнет. Но думать об этом было некогда.
Пять или шесть Детей Ночи возле мастерской, испуганных гибелью сородича, с шипением подались назад. Сех, сидевший на земле, ошалело таращился на их ужасные морды. Пока не наступил рассвет, када-ра казались всего лишь размазанными в ночном мраке тенями, а теперь, когда сехен разглядел их вблизи, в подробностях, они ввергли его в ступор.
— Очнись! — прикрикнул на него Сони.
Он бы тоже с удовольствием повалялся в обмороке, но, увы, сейчас было не до того.
Боли в ноге Сони больше не ощущал, как и в тот раз, когда ее подвернул. Только благодаря этому он и добрался до мастерской первым. Усиленно стараясь не смотреть в сторону чудовищ, Сони наклонился над женщиной. Выглядела она плохо: ее била крупная дрожь, на лицо падали спутанные русые волосы, платье и поеденная молью овечья шуба были испачканы. В какой-то момент он даже испугался, что квенидирка сошла с ума и ребенка у нее придется отбирать силой. Но взгляд ее светло-серых глаз, к счастью, оставался ясным. Она приняла протянутую Сони руку и вылезла из-под прилавка, без колебаний передав мальчика подоспевшему Сеху.
— Вы же те самые маги из столицы? Спасибо, о, спасибо, — бормотала северянка. — Я уж думала, мы никогда до вас не дойдем. Да благословят вас боги…
Что она говорит, Сони толком не слушал. Отступившие када-ра, сообразив, что добыча сейчас удерет от них под щит Калена, осмелели и полетели вперед. Виньес пытался задержать их, метая магические дротики, но враги находились дальше, чем на расстоянии десяти шагов — дальности, после которой магия Виньеса рассеивалась. Его действия помогали лишь тем, что после каждой сверкнувшей молнии по телам када-ра проходила рябь и они дергались вбок, как собаки, в которых швыряли камнями.
Сех с трясущимся у него на плече подростком уже мчался к командиру; поспешил и Сони, потянув за собой женщину. Дышала она тяжело и бежала до отвратительного медленно — наверное, устала тащить на себе сына, или у нее онемели от холода ноги, к тому же она постоянно путалась в платье. Обнаружив, что Сех уже почти достиг Калена, а они с северянкой не преодолели и половины пути, Сони поймал себя на подлой мысли. Зря он вообще схватился за эту совершенно неизвестную ему бабу — теперь из-за нее погибать, что ли?
Сони прикусил язык. Погибать, если надо. Должен же он хоть кого-то спасти.
Роящиеся над Каленом када-ра тем временем пытались пробиться через магический щит. Несколько из них, как мухи о стекло, бились в золотое полотно, но преодолеть его не получалось. Тогда три твари присосались к нему, и там, где они его касались, щит стал таять. Тем не менее латать дыры Кален пока не спешил — он освободил одну руку и вытянул ее по направлению к Сеху с Сони. Их двоих тотчас окружило смутное сияние тонких оболочек, который должен был защитить их от увеличивающегося числа Детей Ночи. Обрадованный Сони оглянулся на запнувшуюся квенидирку — хоть они и не добежали до магов, можно считать, что они уже почти спасены!
Мягкая женская ладонь выскользнула из его пальцев. Вместо северянки перед ним ухмылялась кошмарная рожа с пустыми глазницами цвета сажи.
Квенидирка с остекленевшими глазами медленно опустилась на колени и завалилась на спину. По магическому щиту скрябнули черные когти. Сони инстинктивно дернулся назад — и понял, что теряет равновесие. Лодыжка его все-таки подвела.
Падение оказалось болезненным, но гораздо неприятнее было то, какой восторг оно вызвало у подбирающейся шестерки када-ра. Прочерчивающие в воздухе золотой след дротики Виньеса если и достигали их, то не причиняли вреда — они отсекали от туманных маленький клуб тьмы, вызывая лишь досадливое шипение, или беспрепятственно проходили сквозь тело. К тому же маг находился все еще слишком далеко, и када-ра уже сообразили, что он ничем им не угрожает. Пятеро Детей Ночи, не обращая на золотистые молнии внимания, припали к распластавшейся по мостовой женщине, погружая в нее свои лапы и морды и выпивая ее душу, но одно из порождений Бездны все еще продолжало остервенело царапать щит Сони.
Золотой покров истончался. Его мельчайшие частички вылетали под ударами твари и бесследно растворялись в воздухе, образовывая мелкие прорехи, куда все глубже и глубже проникали когти чудовища. Такими темпами полотну оставалось продержаться совсем недолго. Сони попытался подняться, но тут же рухнул обратно, поскользнувшись на снегу.
