Камень Сокрушающий (СИ) полностью

Сиду хватило одного мимолетного взгляда дабы понять, что чужеземцы эти к торговле не имели ни малейшего отношения. Главный среди них - тот кого Бард называл Барадаром, был смуглым и статным мужчиной лет около сорока, с густыми, кустистыми, и чёрными как смоль бровями, крючковатым тонким носом и опрятной, уложенной клинышком бородой. Стоя поодаль от спутников, он с неприкрытой брезгливостью обозревал набившихся в таверну мужиков. На левой руке у важного чужеземца красовались золотые перстни с самоцветами, правая-же рука была сокрыта, облачённая в перчатку из алого бархата. Длинные, воздушные, богато расшитые золотом одежды незнакомца ни коим образом не походили на типичные для купцов суконные фартуки и пропитанные лампадным маслом сюртуки.

– Так-так, – разливая водку крестьянам подумал Сид, – Усохни моя бородушка, ежели не видывал я таких в Мора Сул подле чародейских палат. Чернокнижник как есть, гром его порази! Но это ладно - а остальные? – Свита восточного гостя состояла из двух широкоплечих и коренастых парняг в пыльных дорожных плащах. Оба были существенно моложе своего покровителя и оба состояли при оружии: с пояса каждого свисал здоровенный и острый как бритва ятаган. Двигались они бодро и по-молодецки, особо не скрывая воинской выправки.

– Телохранители, - подумал Сид, – Тут только кто кого охраняет: эти громилы своего колдуна, или колдун – своих цепных балбесов.

Дорогие гости тем часом без слов проследовали в отдельную трапезную залу для богатых постояльцев, где с лютнею в руках их дожидался Бард, то и дело метая тревожные взгляды в сторону Сида. Все еще разбираясь с крестьянами, Сид краем уха успел расслышать адресованные Барду слова важного чужеземца: – где Гамза? Отвечай, раб! У него ключ от моей комнаты.

– Либо сейчас, либо никогда, - подумал Сид и, оставив на растерзание крестьянам огромный ящик со шнапсом, вихрем залетел в трапезную.

– Дорогие гости, ваши высокоблагородия! – гаркнул Сид, - Извиняюсь, но прежде не имел чести быть с вами знакомым! Я – Сиддред из Сильдена, владелец и управитель этой таверны.

– Ты? – удивленно молвил важный чужестранец, уставившись на постороннего, – А как же Гамза?

– Гамза – это, можно сказать, мой денщик и эконом. Довольно полезный и расторопный малый для выходца с Южных Островов, – с лукавой улыбкой молвил Сид, памятуя давнишнюю вражду между «Южняками» и Варантийцами.

Важный чужестранец громко рассмеялся, оголив белые как жемчуга зубы.

– Ах, сайед! – сказал он, – Так и ты извини меня за позднюю учтивость. Увидев столь достойного мужа в летах, мне самому следовало догадаться что сей седовласый муж и есть хозяин этого дома, а не тот никчемный Южняцкий тюфяк что принимал нас вчера. Позволь-же мне представиться, добрый хозяин: меня зовут Эюб Юзуф аль Барадар, странствующий торговец и собиратель диковин родом из Бак’креш – города-жемчужины посреди золотых песков.

– Добро пожаловать, ас-сайед аль Барадар, – учтиво ответил Сид, – Да обернется скромный мой дом роскошным дворцом для тебя, вода из колодцев моих – пусть обернется вином для уст твоих услады, очаг мой – райским теплом ночлега, а Светило Востока – безжалостный пламень Пустыни, да не опалит моего гостеприимства и твоего соседства жаром зависти и злодеяний! Добро пожаловать дорогой гость, ас-сайед аль-мухтарам! – С этими словами Сид глубоко поклонился и, согласно Варантийскому обычаю, поднес правую ладонь ко лбу, протянув её затем в сторону гостя. Лицо чужеземца вытянулось в изумлении, но не смея презреть древнее правило гостеприимства, он тоже глубоко поклонился, а затем прильнул головой к вытянутой ладони Сида, тем самым принимая хозяйское благословение.

– Так значит сайед знаком с нашим обычаем? – сказал Барадар окончивши любезности.

– Я бывал на Востоке, – ответил Сид, – Жил в златоглавом Баккареше, видывал и древний Иштар - столицу под тенью утёсов, но больше всего поразили меня величавые храмы Мора Сул и чертоги мудрецов что живут там днесь. И если бы почтенный аль Барадар не представился торговцем, я бы право решил, взирая на него, что он – один из достойнейших мудрецов Мора Сул, ибо чело его сияет знанием книг, а стан преисполнен мудрочтивым благородством.

Выслушав Сида, Барадар расплылся в заучено-благосклонной улыбке, но темные его глаза сощурились и полыхнули искрами недоверия. Впрочем, тут-же смягчившись и раздавив внутреннее смятение, восточный гость пригласил Сида отужинать.