Созданное появившейся неведомо откуда Женей препятствие действовало и, как мне показалось, основная борьба шла между ней и Верой Павловной. Борис же стоял чуть в стороне и пассивно смотрел на происходящее. Но, возможно, это было связано с какими-то неизвестными мне пока правилами этой зловещей игры? Его образ, пульсирующий сквозь призрачную стену, казался каким-то несчастным и потерянным, но вскоре сменился просто окружающей ночью и дождём, невнятно подсвечиваемым серебряным светом луны. Мы без труда пробежали через дыру в заборе, сделанную преследователями, и поспешили к воротам ограды садового товарищества. Теперь Норд не был обузой, наоборот – снова отчаянно рвался вперёд и, наверное, смог бы волочь меня дальше, не снижая скорости даже в случае падения. Людмила бесконечно долго искала в карманах ключи и, когда я уже подумал, что и здесь придётся перелезать, наконец они были найдены, а замок благополучно открыт. Мы помчались параллельно ограде, оглядываясь назад и наверх, но Бориса и Веры Павловны не было видно. Но это, скорее всего, только пока – я не знал, сколько сил у Жени и что случится, когда Борис тоже начнёт наступление. Однако тот факт, что Людмила не видела неожиданно воскресшую девушку, невольно наводил на мысли о том, что взятый камень каким-то образом вернул Женю в то же самое состояние, что я сделал в первый раз с Нордом. Тогда что же случилось с Борисом, или это уже не имеет никакого значения после воскрешения?
– Свети получше – в лесу ничего не видно, – попросила Люда, и луч фонарика причудливо заплясал по огромной луже, отражаясь в миллионах разводов от падающих в воду капель. Я хотел было сказать спутнице, как это красиво, но неожиданно пару раз громко чихнул и понял, что всё-таки успел простыть. Ничего удивительного, по такой-то погоде! Впрочем, главное, что своей цели мы достигли. Более того, я даже снова встретил Женю, чего никак не ожидал.
– Как ты себя чувствуешь?
Людмила оглядывалась по сторонам, и её волосы причудливо облепили лицо, словно воплотив в жизнь безумную фантазию какого-то тёмного стилиста, отчего происходящее казалось каким-то наигранным и излишне мрачным.
– Всё нормально – жить буду, – ответил я и заметил, как впереди жёлтой вспышкой мелькнул джип.
– Ещё немного, и мы выберемся!
– Не хочешь сам сесть за руль? У меня что-то всё тело дрожит.
– Я бы с радостью, но ты же знаешь…
– Ах, да. Ладно, как-нибудь сама!
Людмила энергично протёрла ладонями лицо и неожиданно улыбнулась:
– Надо же, как интересно можно проводить время. Эдак скоро мне на самом деле захочется жить дальше, и всё благодаря тебе.
– Да уж. Если, конечно, нас раньше не убьют!
– Наверное, именно в такие моменты и можно полноценно понять радость существования, – сказала она, сделала комично-строгое лицо и подняла вверх указательный палец.
Раздалось пиликанье сигнализации, и мы влезли в восхитительно сухой и тёплый салон. Норд тут же забился под заднее сиденье и замер там, распространяя лишь явственно ощутимый характерный запах мокрой псины. Впрочем, похоже, Люду, а уж меня тем более, это мало беспокоило. Как же хороши вот такие маленькие радости, которые в погожий денёк и при других обстоятельствах, разумеется, остались бы совершенно незамеченными. Однако, прислушиваясь к стуку дождя по крыше, сливающемуся в постоянный гул, я представил себе, как сверху спускаются Борис и Вера Павловна. Они остервенело мнут и раздирают металл, пытаясь добраться до нас окровавленными, но очень сильными и неумолимыми руками убийц. Впрочем, наверное, всё-таки до меня, а Людмила оказалась лишь незначительным препятствием, как и Ольга, которое надо просто отшвырнуть в сторону. Что же, по крайней мере, это не заставляет чувствовать себя ответственным за чьи-то проблемы, ведь, в конце концов, мы можем в любой момент расстаться, и каждый пойдёт своей дорогой.
Людмила завела машину, и мы медленно тронулись задним ходом – для разворота здесь было слишком мало места. Я с беспокойством всматривался в высвечиваемые фарами мокрые кусты и деревья, порой принимающие причудливые и пугающие формы, видя везде призрачные тени преследователей. На самом же деле, мы всё-таки были одни. Вскоре дорога пошла выше, и мы осторожно выехали на шоссе. Развернувшись, Люда выжала газ, и джип понёсся вперёд, оставляя за собой садовое товарищество и всё, что там сейчас произошло. А средних размеров камень уютно лежал у меня на коленях, словно медаль за пусть небольшую, но победу.
– Как мы с тобой вывозились! – Девушка сокрушённо потрясла головой, и на меня посыпался целый поток брызг. – Салон не пойми во что превратили.
– Да уж. Кстати, а что это у тебя за револьвер?
– Так, небольшой подарок от бывшего мужа. Честно говоря, я хотела из него застрелиться, но видишь, как получилось. Теперь-то уж не выйдет – больше патронов нет, а барабан пуст.
– Может, оно и к лучшему – не будет лишних искушений, – улыбнулся я, чувствуя, как моё настроение стремительно улучшается.
– Да, наверное. А у тебя что за «пукалка»? Газовая, что ли?
