Всё вокруг начало сотрясаться, и каменная поверхность вокруг пошла волнами. Послышался шум, словно начал осыпаться песок, и я заметил рядом с собой пару размытых теней, кажется, вынырнувших как раз оттуда, где был голос. Они странно походили на сильно истощённые пальцы того самого ужасного монстра, которого я видел мчащимся за вагоном. Наверное, вначале я оказался где-то там, под Землёй, чтобы увидеть, что с ним происходит. Тряска неожиданно прекратилась, и мне показалось, что это было не землетрясение, а тот чудовищный исполин, который пытается приподнять всё вокруг и снова вырваться на свободу, но его усилия истощились и поэтому всё замерло. А потом неразборчивое бормотание переросло в отчаянный и зловещий вопль, заставляющий радоваться, что у этого монстра не получается выбраться на поверхность, по крайней мере пока. Мне захотелось бежать отсюда подальше, но тут я увидел, что стою уже рядом с Трюфельным холмом, тень которого, кажется, вибрирует в такт этому крику, и он отзывается здесь странным ватным эхом, заставляя подпрыгивать камни и вырываться между ними небольшим размытым теням, как языки пламени из того странного места.
– Тебе пора идти, – услышал я приветливый голос и увидел девочку в ярком призрачном свечении, которая, кажется, не могла оставаться на месте, а металась вокруг, закручиваясь в причудливые, но как будто знакомые формы и вспыхивая серебром.
– Куда? – Мой голос прозвучал странно бесцветно и словно лишился заинтересованности во всём происходящем безумии.
– Вставай!
Теперь это был уже кто-то другой. Я завертелся на месте, стараясь понять – куда делась призрачная девочка и кому принадлежит этот новый голос, но заметил, что окружающее размывается, меняется, выцветает и я постепенно, словно с глубины, выныриваю в совсем другую реальность. В ней я лежал в тёплой мягкой постели, а рядом сидела и тормошила меня за руку Людмила, за спиной которой улыбалась Женя.
– Что такое? – неразборчиво пробубнил я, почему-то сразу подумав, что девушки непременно сейчас скажут о стоящих у дверей Бориса с Верой Павловной. Ну, или ещё какую-нибудь неприятную вещь.
Но Людмила, вставая, сказала как-то очень буднично:
– Всё в порядке. Доброе утро. Просто пора вставать, и твой кофе остывает. Вот халат – там в кармане уже лежит пакетик с камешками, чтобы ты мог видеть Женю. А этот булыжник оставь пока здесь – никуда он не убежит.
Я бодро приподнялся и, чувствуя лишь лёгкое недомогание, пошёл в ванную, непроизвольно что-то негромко напевая.
– Твоя щётка – голубая с крапинками! – донёсся голос Людмилы, и я невольно улыбнулся такой приятной предупредительности.
А когда, минут десять спустя, я вошёл на кухню, сбрасывая с себя остатки неприятного сна, который почему-то показался уж очень символично связанным со всем происходящим, и хотел уже расспросить Женю подробнее о её пребывании на Этне, Люда сказала:
– Садись, завтракай. Мы скоро ждём гостей.
– Это кого?
– Отчима Наташи, – вмешалась Женя, поворачиваясь возле плиты. – Мы ему позвонили.
– И что же ты сказала?
– Не я. Людмила. Мне так показалось лучше всего.
– Я, разумеется, с подсказками Жени, убедила Виталия Александровича, что Наташа попала в передрягу, из которой её способен вытащить только ты. Он пообещал оказать всю возможную помощь и захотел встретиться.
– И что же я ему скажу? – Мне почему-то расхотелось пить кофе, и мелькающая на широкой телевизионной панели стройная девушка из рекламы показалась как-то враждебно настроенной к зрителям.
– Не беспокойся, я буду рядом и подскажу, – улыбнулась Женя. – Чего ты так распереживался из-за каких-то пустяков?
– Просто вы сначала могли бы посоветоваться со мной.
Мой ответ был несколько вызывающ, и, несомненно, я развил бы его дальше, но тут заметил на экране какое-то очень знакомое лицо. Приглядевшись, я с удивлением узнал свою фотографию, видимо, взятую с копии каких-то документов. Потом мелькнули нарисованные от руки, но очень похожие образы Бориса и Веры Павловны, сопровождаемые, видимо, каким-то закадровым голосом, так как никакого текста я не видел. Звук у телевизора был выключен, и я машинально осмотрелся в поисках пульта:
– Что это такое?
– Об этом мы тебе и хотели сказать – уже несколько раз показывали, – взволнованно ответила Людмила. – Это ещё одна причина воспользоваться помощью Виталия Александровича.
– И что там говорится?
– В общем-то, ничего особенного, кроме того, что всех, кто вас видел, настоятельно просят позвонить по телефонам полиции. Не думаю, что это так уж страшно – тебя на этом снимке и не узнать. Однако всё-таки не стоит сбрасывать со счетов, что теперь вас официально объявили в розыск, – спокойно пояснила Женя. – С этим мы ничего сделать не можем, да и на кладбище, думаю, нам потребуется помощь, поэтому, уверена, мы скоро удачно и решим все эти вопросы. Поверь, он мировой мужик и ничего лишнего не спросит!
– Ладно. Но всё-таки, думаю, мне стоит кое-кому позвонить… – пробормотал я, тремя быстрыми глотками выпив предложенный кофе и приподнимаясь. – Не нравится мне подобная реклама.
