Герасимов и Лосенок прошли в квартиру (она оказалась однокомнатной) и старательно обнюхали все углы. Газом вроде бы нигде не пахло, и это было хорошо. Потому что если бы пахло, то въедливая старушка, несомненно, заставила бы сыщиков немедленно приступить к починке оборудования, а ни Герасимов, ни Лосенок в газовой системе не разбирались. Пришлось бы каким-то образом выкручиваться, а выкручиваться — это означало разоблачить себя и завалить все дело.
— Все в порядке, хозяюшка! — Лосенок подарил старушке еще одну свою рекламную улыбку. — А что, ваши соседи не жаловались — может, у кого-то из них пахнет газом?
— Да вроде нет… — призадумалась старушка.
— А на третьем этаже? — спросил Лосенок.
— А с соседями с третьего этажа я не общаюсь! — заявила старушка.
— А что так? — спросил Лосенок.
— Потому что люди там нехорошие! — отрезала старушка. — Сомнительные и подозрительные!
— Вот как! — озадаченно почесал за ухом Лосенок. — Сомнительные и подозрительные… Что, прямо-таки все? Во всех четырех квартирах?
— А то! — убежденно ответила старушка. — Взять, к примеру, Лизку из шестьдесят шестой квартиры!
Лосенок и Герасимов незаметно переглянулись. Старушка говорила о той самой Лизке — Елизавете Матвеевой из шестьдесят шестой квартиры, ради которой, собственно, сыщики и изображали сейчас из себя специалистов газового дела.
— И что же эта Лизка? — как бы невзначай, самым равнодушным тоном, уже держась за ручку двери, чтобы выйти, поинтересовался Лосенок. — Чем же она нехороша?
— А тем, что как есть проститутка! — безапелляционно заявила старушка. — Уж я-то знаю… То ночью домой явится, то под утро, а то и вовсе по нескольку дней ее дома нету… Кто же она после этого, как не проститутка? Такая она и есть, коль шляется невесть где по ночам… Вот, наверно, у нее-то и газовая авария! А то у кого же еще, как не у нее? Вы там у нее хорошенько понюхайте!
— Обязательно понюхаем! — заверил Лосенок. — А что, сейчас-то она дома, эта Лизка?
— А дома! — полушепотом ответила старушка. — Точно, дома. Я сама видела — прошла она домой. Должно быть, на ночь глядя опять пойдет по своим делам. Так что вы там обязательно все у нее обнюхайте. Все, то есть, углы! А то ведь что с нее взять, с проститутки? Еще и дом нам взорвет…
— Ну, уж этого мы не допустим, — заверил старушку Лосенок. — Можете жить спокойно.
С тем сыщики и вышли на площадку.
— Слыхал? — спросил Лосенок у Герасимова. — Золотая старушка! Уважаю таких старушек. Отчего-то мне они нравятся. Как-то по-особенному уютно с ними… Ну что, пойдем прямо к Лизке-проститутке?
— Не будем торопиться, — покачал головой Герасимов. — А то мало ли… Проверим пока квартиры на втором этаже. А затем уже и к Лизке…
В двух квартирах сыщикам не открыли — должно быть, никого не было дома. Не пустили их и в третью квартиру. Детский голосок из-за двери сообщил, что это Инна, что ей семь лет, что мамы и папы нет дома, потому что они не пришли еще с работы, а сама она открывать двери не будет, потому что мама запретила ей открывать незнакомым дяденькам.
— Молодец! — похвалил Инну Лосенок. — И мама твоя тоже молодец! Так ей и скажи!
Шестьдесят шестая квартира находилась по правую руку. Но, опять же, сразу в нее сыщики не позвонили, а громко между собой переговариваясь, вначале позвонили в квартиру напротив. В нее их впустили без всяких расспросов. В квартире находились трое мрачных мужчин кавказской наружности — скорее всего, квартиранты. Лосенок и Герасимов наспех обошли двухкомнатную квартиру, пробормотали: «Все в порядке» — и вышли. Теперь была самая пора звонить в шестьдесят шестую квартиру…
— Кто? — раздался из-за двери женский голос.
— Аварийная газовая служба, — ответил Герасимов. — Ищем утечку газа, проверяем все квартиры.
Звякнула цепочка, дверь отворилась. На пороге стояла молодая женщина.
— Проходите, проверяйте, — равнодушно произнесла она и отступила на два шага.
Сыщики прошли. Лосенок невольно покосился на женщину — она и в самом деле была красива, Акробат на недавнем допросе не соврал. Пышные, с нарочитой небрежностью уложенные волосы, стройная фигура, тонкие, изящные руки, высокая грудь, полные, резко очерченные губы… Лицо, правда, холодноватое и надменное, но это, как заключил Лосенок, дело вкуса. «Вот ведь какая дуреха! — невольно подумал он. — С такой красотой — и торговать наркотиками!..» Впрочем, далее он не стал ни приглядываться к женщине, ни размышлять над ее судьбой — ему было не до этого.
— Вы здесь хозяйка? — спросил он, одновременно озираясь: ему надо было определиться, одна ли женщина находится в квартире или в ней еще кто-то есть.
По всему выходило, что женщина одна, и Лосенок облегченно выдохнул. Ведь если бы женщина была не одна, то в этом случае пришлось бы еще возиться и с ее гостями, а кем бы были те гости — это еще большой вопрос.
— Да, — коротко ответила женщина.
— Газом в квартире не пахнет? — спросил он.
— Нет, — так же коротко ответила женщина.
