«Вот ведь какая холера! — подумал Лосенок, глядя на дамочку. — Ей вырисовывается срок, а она преспокойно улыбается! Хоть бы тебе хны! Теперь-то я понимаю этого Акробата! Такая подомнет под себя кого угодно. Даже меня и Мешалкина. Нет, шефа, пожалуй, не подомнет. Да и меня тоже. А всех прочих запросто!»
— Ищите, — спокойно сказал Мешалкин, обращаясь к подчиненным. — А вы, граждане, внимательно наблюдайте.
Долго искать не пришлось. Вскоре в разных концах квартиры были обнаружены два увесистых полиэтиленовых пакета с порошком сероватого цвета.
— Ну, и что же это такое? — спросил Мешалкин, пристально глядя на хозяйку квартиры. — Ваше добро?
— Понятия не имею, что это такое, — равнодушно пожала плечами женщина.
— Неужели? — спросил майор. — В вашей квартире, а вы не знаете, что это! Так не бывает!
— Как видите, бывает, — усмехнулась женщина, помедлила и сказала: — Должно быть, мой кавалер оставил. Втайне от меня. Пришел ночевать и оставил. Вот у него и спрашивайте.
— Ну да, — хмыкнул Мешалкин. — Имени кавалера, вы, конечно, не знаете…
— Отчего же, — ответила женщина, — знаю. Юрием его зовут. Если, конечно, он мне не соврал. А то ведь и соврать мог. Рассудите сами: зачем ему передо мной откровенничать? Кавалер понятие временное. Вчера — пришел, завтра — уйдет…
— Угу, — кивнул Мешалкин. — Кавалеры — они такие… Ну, а еще что-нибудь, помимо имени, вы о своем кавалере знаете?
— Знаю, — спокойно ответила женщина. — Гвоздик у него прозвище.
— Вот как — Гвоздик. А может, Акробат? А?
— Какой еще Акробат? — дернулась женщина. — Не знаю я никакого Акробата!
Вопрос, как известно, — это главное оружие сыщика. Но этим оружием надо еще уметь пользоваться. Вопрос должен быть нужного содержания, то есть таким, чтобы в нем не было ничего лишнего, и нужно задавать его правильным тоном и в правильное время… Мешалкин был опытным сыщиком, и этим оружием он владел вполне. Вот и сейчас, задавая вопрос об Акробате, он внимательно наблюдал за женщиной. И то, что он увидел, его вполне устроило. Знает она Акробата, очень даже хорошо знает! Но врет. А коль врет, то и разговаривать здесь с ней не нужно. На то есть другие места, там и поговорим.
— Отведите ее, — приказал Мешалкин Лосенку и Герасимову. — Архип, протокол готов?
— Один момент, — отозвался Железняк. — Вот сейчас понятые распишутся, и все будет готово. Прошу, граждане понятые, поставить свои подписи. Вот здесь и здесь…
Расписавшись, мужичок тотчас же ушел, а старушонка осталась на лестничной площадке. Она хотела видеть все происходившее до самого конца. Старушка с любопытством смотрела, как Мешалкин запирает дверь на ключ, как кладет ключ в карман, как вместе с Железняком спускается по лестнице, с удовлетворением отметила, что Мешалкин погрозил ей пальцем… Старуха была счастлива: уж теперь-то она поведает соседям сногсшибательные новости о Лизке-проститутке!
С допросом Елизаветы Матвеевой у оперативников не заладилось. И все из-за упрямства женщины. Единственное, в чем она созналась, так это в том, что Акробат ей знаком. Дескать, изредка он у нее ночует, но это оперативников не касается, это личная жизнь Елизаветы, о которой она рассказывать никому не намерена. А вот чем занимается Акробат на самом деле, она не знает и знать не хочет, так как это ей неинтересно. Но есть еще и Гвоздик, который также проводит с ней ночи. Вот он-то, скорее всего, и припрятал наркотики в квартире Елизаветы. Разумеется, втихаря, потому что разве она ему позволила бы это сделать, если бы знала? А вот кто таков этот Гвоздик — того Елизавета Матвеева не знала. Да и зачем ей было знать? Единственное, о чем она догадывалась, — этот самый Гвоздик был, скорее всего, человеком при деньгах, так как периодически преподносил ей дорогие подарки.
— Ну, а приметы этого Гвоздика вы назовете? — вздохнул Мешалкин.
— Конечно, назову! — уверенно сказала Елизавета.
И тут же сообщила приметы, которые, по всей видимости, были сугубо абстрактными приметами, то есть могли в той или иной мере принадлежать доброй сотне всяких таких «Гвоздиков». Обобщенные это были приметы, иначе говоря, и найти по ним кого-то конкретного было делом практически невозможным.
— Ну, это же несерьезно! — попытался втолковать Елизавете Мешалкин. — Допустим, вы и вправду одновременно встречаетесь с двумя мужчинами. Один, значит, Акробат, а другой вроде как Гвоздик… Это, конечно, дело ваше. Но вот то, что оба они — наркоторговцы, в это поверить трудно. Так, знаете ли, не бывает. Несерьезные ваши утверждения, гражданочка. Придумали бы что-нибудь пооригинальнее.
Но женщина продолжала настаивать на своем. Дескать, я сказала вам чистую правду, а вы ищите этого самого Гвоздика, если у вас имеется такое желание. Желаю вам успеха, и все такое прочее. Мешалкин еще раз тяжко вздохнул и распорядился до поры до времени поместить Елизавету в камеру. А сам устроил совещание со своими подчиненными.
