После решительных трехдневных поисков Принц наконец обосновался на окраине неприметного квартала среднего достатка. Переговоры с домовладельцем прошли мгновенно. Грузный широкоплечий мужчина с густыми усами и утомленно-суровыми глазами, лениво поглядывающими на мир из-под не менее густых бровей того же, что и волосы, выцветшего рыжеватого оттенка, всем своим видом излучал безразличие и демонстрировал, что его ни в коей мере не интересуют дела и склонности его съемщиков. Естественно, покуда они исправно выплачивают требуемые суммы и не привлекают к его имуществу ненужного общественного внимания. Как следствие, дом был населен самым разнообразным и неожиданным людом, который, несмотря на все свои странности, в редкие мгновения своего пребывания в четырех упомянутых стенах вел себя исключительно тихо. Воистину, съемщик, желающий избежать лишних вопросов о роде своих прошлых и настоящих занятий, не посмел бы и мечтать о более удобном хозяине, чем Хмурый Лоренцо.
Принц съехал из гостиницы в тот же день и занял две комнаты под самой крышей.
Первую неделю он обживался – а именно, сидел в четырех стенах и предавался тревожным думам, изредка гуляя по городу и бессистемно заходя в одну книжную лавку за другой. Он даже прикупил несколько сочинений о сновидениях и галлюцинациях и немного их почитал, не найдя в них ничего полезного. В остальном он чурался людей и довольствовался непритязательной едой с кухни своего нового дома.
На восьмой день Принц решил-таки совершить свою первую вылазку в общество и нашел ее довольно успешной. Он отобедал в случайно выбранном трактире и, с содроганием вспоминая стряпню женушки Хмурого Лоренцо, принял решение по возможности всегда трапезничать вне своих апартаментов; он набрел на очередную книжную лавку и спустил несколько монет на потрепанный том Истории, писанной Августином Ученым; он забрел в парк, увидел там красивую даму, встретился с нею взглядом, смутился и счастливым возвратился домой. Да, после стольких тревожных ожиданий, этот день к своему исходу развеял все волнения и принес исключительно блаженство.
Не придумав ничего лучше, Принц превратил свое нежданное счастье в рутину. Он ходил обедать в трактир, гулял по парку и старался там встретиться взглядом с новыми прекрасными дамами, он хаживал в одну особо полюбившуюся ему книжную лавку не особенно-то академического толка и с необычайной прытью зачем-то покупал романы, которые не успевал прочитывать.
После всех пережитых кошмаров такая жизнь казалась ему в высшей степени заслуженной и закономерной.
Посредством газет и невольно подслушанных досужих разговоров других постояльцев до Принца доходили самые разнообразные слухи. Он узнал о том, что наследник лилийского престола то ли отправился в изгнание, то ли и вовсе пропал без вести. Он прочитал, что Герцог ни с чем вернулся со своей дипломатической миссии и отношения между двумя странами теперь норовили стремительно и необратимо испортиться. Он услышал ненароком, что юная герцогиня уже которую неделю сидит взаперти в своих покоях и не желает показаться на люди, а судачества о ее внезапной болезни будоражат теперь столицу… Эта новость встревожила Принца не на шутку, ибо Изабелла ни на один день не покидала его мысли. Но все остальное – конфликты, переговоры и короли с герцогами – было так бесконечно далеко от новой удивительной действительности, в которой он столь неожиданно для самого себя очутился, что волей-неволей даже новости о хорошо знакомых ему людях и местах воспринимались как малозначительные известия из богом позабытых краев.
Так прошел месяц.
Денег предсказуемо оставалось все меньше, но Принц, чувствуя, что своими мучениями заслужил небольшие каникулы, не спешил прерывать затянувшийся отдых. Он лишь решил сделать свои походы более разнообразными, а потому время от времени предпочитал книжной лавке чудом найденную и на редкость скудную, но частную и благодушную библиотеку, для неограниченного пользования которой требовалось лишь уплатить небольшую мзду раз в месяц (что было тем не менее не особенно приятно, так как лишало радости обладания книгами). После он безуспешно попытался разыскать новый парк и в завершение своих метаний даже несколько раз откушал в другом трактире. Правда, тамошняя еда пришлась ему не по вкусу, и вскоре устоявшийся порядок вещей был восстановлен.
Принцу не удавалось ни с кем свести близкого знакомства, и порою он тяготился своим одиночеством. Увы, его горделивая манера держаться и отстраненный взгляд не располагали простых городских жителей к более тесному общению, чем на то их обязывала та или иная необходимость. Сам же Принц, стесняясь сделать первый шаг и подсознательно ощущая чуждость окружавшей его среды, обходился без роскоши человеческого общения.
