— О, я предусмотрел также и этот вариант!
— Кто бы сомневался, — добавил я. — Вы ведь убили еще и Гервасия Миллинга, так?
— Я платил Миллингу, и за это он был обязан немедленно проинформировать меня в том случае, если вдруг кто-то проявит интерес к Эллен Феттиплейс. Он сразу сообщил мне, что вы что-то разнюхиваете. А потом этот наглец, представьте себе, решил шантажировать меня и потребовал больше денег. Но старик не знал, что и Алабастер, его молодой помощник, тоже работает на меня. Я не могу позволить себе рисковать и потому распорядился, чтобы этот самый клерк убрал Миллинга. Закрыть его в Вонючей комнате было удачной идеей: если бы он все-таки выжил, можно было сказать, что дверь захлопнулась случайно. Теперь же место его принадлежит молодому Алабастеру.
Нагнув голову, сэр Ричард принялся перебирать бумаги.
— Ага, — продолжил он отрывистым тоном, — вот и оно.
Достав листок бумаги, Рич протянул его мне:
— Ваше завещание.
Я дернулся, едва не свалившись с табурета, ибо в мои планы никак не входило умирать в ближайшее время. Мой собеседник ехидно усмехнулся:
— Не волнуйтесь, мастер Шардлейк. Накануне битвы завещания в этом лагере пишут абсолютно все. Посмотрите, я оставил пробелы для ваших пожеланий.
Я опустил глаза и начал читать бумагу: «Я, Мэтью Шардлейк, составляю это завещание в Портсмуте, перед лицом французского флота, в предвидении смерти». Дальше речь шла о душеприказчике: «Назначаю единственным своим душеприказчиком сэра Ричарда Рича из Эссекса, тайного советника его величества короля». Затем был вписан первый пункт: «Вышеупомянутому сэру Ричарду Ричу, с просьбой о прощении за те бесчестные обвинения, которые я выдвигал против него в течение многих лет, в то время как сам он проявил ко мне подлинную дружбу, завещаю 50 (пятьдесят) марок серебром…» После этого было оставлено пространство, куда можно было вписать другие пункты, а потом следовали дата (18 июля 1545 года) и место для подписей — моей и двоих свидетелей.
Рич передал мне еще два листа бумаги.
— Сделайте копии, — приказал он. — Один экземпляр останется у меня, ибо я нисколько не сомневаюсь, что, вернувшись в Лондон, вы первым делом составите новое завещание. Сами понимаете, это лишь формальность, которая ничего не значит: сумма в пятьдесят марок проставлена чисто номинально. — Голос моего собеседника вновь звучал властно. — Это завещание я предъявлю суду, если вы вдруг выступите с обвинениями против меня. Сейчас найдем в лагере пару достойных людей, не имеющих в этом деле никакого личного интереса, которые смогут впоследствии засвидетельствовать, что все было сделано вами абсолютно добровольно, без малейшего принуждения с моей стороны.
Он склонил набок свою изящную голову и добавил:
— И кстати, ничего не завещайте Эллен Феттиплейс.
Я еще раз перечитал черновик. Текст явно был хорошо продуман: Рич тщательно взвешивал каждый шаг, кроме самого первого эпизода в своей карьере, когда в Рольфсвуде он пошел на огромный риск и в панике убил человека. Протянув мне перо, собеседник негромко произнес:
— Если вы предадите меня, то мне нечего будет терять, и тогда уж не сомневайтесь: с Эллен Феттиплейс непременно что-нибудь да произойдет. Собственно, теперь все: мы с вами крепко повязаны.
Взяв перо, я начал писать. Снаружи доносились отдаленные крики, звяканье металла и еще какой-то шум: король вместе со свитой возвращался из замка Саутси. Я слышал негромкие озабоченные голоса людей, проходивших мимо шатра квартирмейстера.
Когда я закончил, Ричард взял оба экземпляра завещания и, внимательно прочитав их, кивнул:
— Ага, крупные суммы Джеку и Тамазин Барак, а также Гаю Малтону, как я и ожидал. Немного деньжат мальчишкам, работающим у вас в услужении. — Тут он с удивлением посмотрел на меня. — А кто эта Джозефина Колдайрон, которой вы завещаете сотню марок? Неужели вы содержите у себя на Канцлер-лейн какую-нибудь шлюху?
— Это моя служанка, — объяснил я.
Сэр Рич пожал плечами, еще раз перечитал оба документа в поисках какой-нибудь погрешности или подвоха, а затем удовлетворенно кивнул и, взяв со стола маленький колокольчик, позвонил. Через мгновение в шатре появился Колин Пиль.
— Пригласи сюда пару джентльменов, — проговорил Ричард. — Чем выше по положению, тем лучше. Но непременно чиновников, а не тех, кому завтра придется сражаться. Я хочу, чтобы они остались живыми и запомнили, как мой друг Шардлейк подписывал здесь свое завещание. — Он посмотрел на склянку песочных часов. — Только быстрее, времени мало!
Когда Пиль вышел, Рич снова обратился ко мне:
— В присутствии свидетелей мы должны казаться друзьями, вы согласны со мной? На какое-то время позабудем о разногласиях.
— Понятно, — согласился я мрачным тоном.
Сэр Ричард посмотрел на меня уже с любопытством:
— Некогда вы были другом лорда Кромвеля… Вы могли бы подняться высоко, если бы не пали вместе с ним.
— Цена оказалась слишком высокой. И вы сами это прекрасно знаете.
