— Ах да, мы, члены Тайного совета, люди недобрые! Однако, на мой взгляд, вы сами виноваты: уж больно вам нравится ощущать себя на правой стороне. Помогать слабым и бедным. Выступать в роли благородного защитника угнетенных. Возможно, таким образом вы компенсируете собственную убогую внешность. — Рич ехидно усмехнулся. — Знаете, в Тайном совете также есть наделенные совестью люди. И мы — такие, как я, Паулит и Ризли, — сидим за столом совета и внемлем им, а Хартфорд грызется с Гардинером и Норфолком по поводу того, как следует правильно почитать Бога. А потом мы узнаём об их планах отправить своего оппонента на костер. Однако некоторые из нас, как говорит сэр Уильям Паулит, сгибаются под ветром, но не ломаются. Те же, кто слишком обременен совестью, чересчур увлечены доказательствами праведности собственного дела, чтобы в конечном счете выжить. Но король прекрасно понимает, как полезны ему люди прямолинейные и жестокие, а потому подобные нам живут, а другие идут под топор.
— Люди настолько жестокие, что они лишены даже сердец, способных обратиться в камень, — пробормотал я.
— О нет, у нас есть сердца, и весьма любящие! Просто обращены они к нашим семьям, к нашим детям, которых мы воспитываем и чье процветание обеспечиваем с помощью пожалованных королем земель, доходов и даров, полученных от наших клиентов. Впрочем, — лицо моего собеседника изобразило пренебрежительную насмешку, — откуда вам знать, что такое семья и отеческие чувства?
Снаружи прозвучали шаги. Вернувшийся Пиль привел с собой двоих незнакомых мне мужчин, которые низко поклонились Ричу. Обойдя вокруг стола, сэр Ричард опустил изящную руку на мое плечо. Я мысленно поежился, однако постарался не подавать виду.
— Благодарю вас, что уделили мне время, джентльмены, — сказал квартирмейстер. — Мой друг, мастер Шардлейк, пожелал привести в порядок свои дела, благоразумно понимая, что здесь может произойти всякое. Не окажете ли мне любезность, согласившись засвидетельствовать его завещание?
Оба гостя, конечно, не возражали. Назвав свои имена, они проследили за тем, как я подписал завещание и его копию, а затем проставили подписи в качестве свидетелей. После чего, забрав со стола свою шляпу и бумаги, сэр Ричард объявил:
— Благодарю вас, джентльмены. А сейчас мне пора идти, я должен присутствовать на заседании Тайного совета.
После этого он громко, так, чтобы слышали свидетели, добавил:
— Шардлейк, дружище, был рад помочь вам в отношении этой девушки.
— Вы поступили точно так, как я и ожидал, сэр, — ответил я невозмутимо. Джентльмены откланялись и вышли. Рука Рича все еще оставалась на моем плече. Сняв ее, он с наслаждением быстро шлепнул по моему горбу, шепнув при этом мне на ухо:
— Я так часто мечтал сделать это!
Затем он повернулся к Пилю и резким деловым тоном приказал:
— А теперь, Колин, я хочу, чтобы ты проводил мастера Шардлейка в Портсмут, достал лодку и доставил его на борт «Мэри Роуз».
Поместив два письма в кожаную сумку, Рич передал ее своему слуге и продолжил отдавать распоряжения:
— Не запечатано мое письмо, наделяющее вас особыми полномочиями: с его помощью вы оба попадете в Портсмут и найдете себе лодку. Второе письмо ты передашь лично в руки адресата, Филиппа Уэста. И никого иного. Если же какой-нибудь другой корабельный офицер вдруг потребует отдать послание ему, ты решительно откажешься, сославшись на мое имя. Далее ты дождешься возвращения мастера Шардлейка и доставишь на берег его и еще одного человека, который будет с ним. А теперь ступай. Мой конь в конюшне?
— Да, сэр Ричард, — ответил Колин.
— Ты уверен в том, что правильно все понял? — с насмешкой спросил его господин.
— Да, сэр.
— Брат Шардлейк, если этот болван вдруг сделает что-то не так, поправьте его. А теперь — до свидания. — Поклонившись, Рич повернулся и вышел из шатра.
Пиль вопросительно посмотрел на меня.
— Письма у тебя в надежном месте? — уточнил я.
— Да, сэр.
— Тогда пошли. Наше дело не терпит промедления.
— У вас есть конь, сэр? — спросил меня Колин.
— Да, но его увел какой-то солдат.
— Я приведу его. До камберского причала лучше доехать верхом. — Поклонившись, слуга поспешил прочь.
Оставшись возле шатра, я посмотрел на море. Солнце клонилось к горизонту, и летний вечер казался вполне мирным и обыкновенным. На стенах замка Саутси возились с орудиями солдаты. Еще одну пушку перетаскивали на песчаную, заросшую кустарником прибрежную полосу. Кое-кто из военных, разложив костры, занимался приготовлением еды, другие расходились по палаткам. Солнце опускалось все ниже, становилось все холоднее…
Пиль вернулся с Нечетом и еще одним конем.
— Не помочь ли вам подняться в седло, сэр? — предложил он вежливым тоном.
Я с интересом посмотрел на Колина, вспоминая, как терпеливо он сносил оскорбления Рича, и попробовал разговорить слугу:
— Спасибо. Должно быть, работая у сэра Ричарда, ты, приятель, стал свидетелем разного рода приготовлений к французскому вторжению? Тут поневоле всякого наслушаешься.
Лицо Колина напряглось.
