К середине дня небо потемнело, и сильный ливень, промочив нас, превратил дорогу в болото. Путь наш пошел в гору: мы покидали долину Темзы, поднимаясь на холмы Суррейской гряды. К тому времени когда мы добрались до Кобхэма, крохотного городишки, длинная центральная улица которого вытянулась вдоль реки, я уже полностью выдохся. Седло натерло мне ноги и зад, а бока коня покрывал пот. Барак и Дирик также выглядели уставшими, а тощий Сэмюель навалился всем телом на луку седла.
Местечко оказалось многолюдным. Повсюду возле дороги стояли телеги, и возле многих из них скучали на страже местные мальчишки. За дорогой на широком лугу торопливо ставили квадратом белые конические шатры какие-то люди. Все они были молодыми, крепкими, выше среднего роста и широкоплечими, с коротко подстриженными волосами. Облачены рекруты были в короткие куртки без рукавов, по большей части коричневой или какой-нибудь светлой дешевой ткани, обычной для бедняков, хотя я заметил и несколько кожаных. На дальней стороне поля располагались шесть больших фургонов. Дюжину могучих коней уже уводили к реке, а остальные путники устраивали кухонные очаги и копали выгребные ямы. Пожилой седобородый мужчина, в превосходном дублете и с мечом у пояса, неторопливо объезжал группу по краю на поджарой охотничьей лошади.
— Похоже, солдаты, — заметил я. Там их было человек сто, не меньше.
— А где же их белые плащи? — спросил Дирик.
Завербованным на войну солдатам обыкновенно выдавали белые плащи с красными крестами, какие мы видели на барже.
Поглядев на поле, я заметил коренастого и краснолицего мужчину лет сорока с мечом на поясе, указывавшим на офицерский чин. Он подбежал к двум молодым парням, которые выгружали из фургона сложенные палатки. Один из них, высокий и стройный молодой человек, как раз выронил свой конец свертка, приземлившийся прямо в коровью лепешку.
— Голубь, ты гребаный идиот! — завопил офицер, и его крик раскатился по всему полю. — Хрен неуклюжий!
— Солдаты, никаких сомнений, — произнес Барак за моей спиной.
— И тоже идут на юг, как и все остальные, — добавил я.
Дирик, охваченный внезапным гневом, повернулся ко мне:
— Кровь Господня, ну и времечко вы выбрали, чтобы навязать мне это путешествие! Что, если в конце концов французская армия отрежет меня от моих детей, разлучит с семьей?
— Не слишком патриотично вы рассуждаете, — пробормотал державшийся за нами Джек.
Винсент повернулся в его сторону:
— Последи за своим языком, клерк!
Барак ответил ему равнодушным взглядом.
— Вот что, — проговорил я. — Нам надо попытаться найти себе место для ночлега.
К моему облегчению, конюх самого крупного постоялого двора сказал, что у них свободны три небольшие комнаты. Спешившись, мы на усталых ногах направились в дом. Барак и Фиверйир потащили наши вещи. Сэм с тремя коробами, казалось, падал под тяжестью груза, и мой помощник предложил взять у него одну из корзин.
— Спасибо, — простонал молодой клерк. — А то я уже буквально с ног валюсь.
Это было первое проявление вежливости, которого они с Дириком нас удостоили.
Я поднялся по лестнице в тесную комнатушку, с облегчением стянул сапоги и умылся в тазике с холодной водой. А потом сошел вниз, ощущая волчий голод. Просторная гостиная была полна возниц, сидевших за длинными столами и запивавших пивом похлебку. По большей части они провели в дороге весь день, и потому в зале стоял крепкий запашок. В помещении было сумрачно, так как за окном темнело, и на столах уже расставили свечи. Я заметил Барака, сидевшего в углу за небольшим столиком с кружкой пива, и присоединился к нему.
— Какая вам досталась комната? — спросил он.
— Совсем маленькая. С соломенным тюфяком.
— Что ж, во всяком случае, вам не приходится делить ее с Фиверйиром. Едва мы закрыли дверь, как он стянул с себя сапоги, явив миру пару лодыжек, настолько тонких, что устыдилась бы и курица, а затем преклонил колени и задрал задницу выше головы. Признаться, на какое-то мгновение я опешил, уж не знал, что и думать, но тут он начал молиться и просить Бога сохранить нас в путешествии. — Джек грустно вздохнул. — Эх, если бы я не обошелся столь дерзко с этим мерзавцем Гудриком, то ночевал бы сегодня рядом с Тамазин, а не с придурковатым Сэмом.
— Когда мы доберемся до Хойлендского приорства, тебя разместят поудобнее, — пообещал я.
Мой клерк сделал большой глоток и вздохнул:
— Ну и компашка тут подобралась, просто загляденье!
— Любуйся-любуйся, — посоветовал я, понимая, что вид солдат напоминает ему о той участи, которой он едва избежал.
— Жду не дождусь возможности провести время в более приятном обществе, — едко проговорил Джек.
Появились Дирик и Фиверйир.
— Не разрешите ли присоединиться к вам, брат Шардлейк? — спросил мой коллега. — Другого приличного общества здесь не найдешь.
