За окном вовсю грузили на телеги палатки вместе с прочим снаряжением, под присмотром краснолицего офицера, вовсю костерившего своих людей так, что было слышно у меня в комнате. Рослые кони уже стояли между оглоблями и жевали охапки сена. В сторонке две дюжины солдат упражнялись в стрельбе из боевого лука, расстреливая дублет, прибитый к дубу на дальней стороне поля. Стрелы чертили дуги в небе, и солдаты то и дело разражались восклицаниями, когда кто-то попадал в цель, впрочем, будучи хорошими стрелками, промазывали они редко. Стоявший рядом Ликон наблюдал за ними. Торопливо одевшись, я спустился в гостиную, где обнаружил только Барака, завтракавшего в полном одиночестве.
Я подошел к нему:
— Хвала небесам, ты еще здесь!
— Солдаты грузят свое добро. А я написал Тамми письмо… Хозяин гостиницы передаст его первому почтовому гонцу, который проедет здесь.
Я торопливо поел, а затем мы вышли наружу. У некоторых солдат, как я заметил, были белые плащи: в том числе и у краснолицего офицера, приглядывавшего за погрузкой телег, и у парня, вешавшего себе на живот барабан. На плече его на перевязи висела труба. Мы подошли к Дирику и Фиверйиру, занятым разговором с седобородым мужчиной, которого я видел прошлым вечером.
— А, брат Шардлейк! — промолвил Винсент с укоризной. — Встали наконец! Надеюсь, скоро отъедем. А эти возчики пусть спят со своими шлюхами. Вот капитан Гиффард хочет тронуться в дорогу раньше их. Сегодня нам предстоит преодолеть четырнадцать миль до Годалминга.
Седобородый повернулся ко мне. Голову его покрывала шляпа с павлиньим пером, а дублет с высоким воротником украшали пуговицы, на которых были изображены золотые листья. У него были круглое лицо, румяные щеки и водянистые голубые глаза. Я поклонился, и он ответил мне надменным кивком:
— Вы и есть тот самый адвокат, которого мой заместитель пригласил путешествовать с нами? Я — сэр Франклин Гиффард, капитан этой роты.
— Мэтью Шардлейк. Надеюсь, сэр, вы не возражаете против того, чтобы мы присоединились к вам?
— Нет-нет. Ликон знает, что делает. — Сэр Франклин посмотрел на солдат.
— Ваши люди хорошо стреляют, — заметил я.
— Это так, однако рукопашная — более благородный вид боя. Тем не менее именно стрелки принесли нам победу при Азенкуре. Не похоже на привычные вам судейские палаты, не так ли? — добавил мой новый знакомый. — Этот шум, эти телеги… Но нам пора выступать. Прошу вас сходить передать мое распоряжение Ликону.
Не без некоторых колебаний, ибо этот человек обратился ко мне, как к своему солдату, я ответил:
— Хорошо, как вам будет угодно.
После чего отправился на поле мимо возов. В ближайшем из них я заметил груду круглых шлемов и толстых, пропахших сыростью курток.
Подходя к Ликону, я заметил, что он сильно похудел: его широкоплечая фигура сделалась какой-то жилистой. Я остановился рядом, наблюдая за стрелками. Вперед шагнул симпатичный темноволосый парень, которому на вид еще не исполнилось и двадцати. Он был невысоким, но крепким и мускулистым, с такими же тяжелыми плечами, как и у большинства этих людей. В руках юноша держал боевой лук в два ярда длиной, украшенный роговыми наконечниками на каждом конце.
— Давай, Ллевеллин! — воскликнул один из солдат. — Покажи нам, что вы, валлийцы, не только овец можете натягивать!
Парень широко ухмыльнулся:
— Хватит уже зубоскалить, Карсвелл!
В траву были воткнуты стрелы, и он взял одну из них.
Ликон наклонился вперед.
— Ллевеллин, — проговорил он, — отступи немного. И попытайся поразить мишень, отклонив корпус назад, как мы это делали позавчера.
— Да, сэр.
Парень отошел на несколько ярдов и повернулся к дереву лицом, после чего стремительно натянул лук и выстрелил. Стрела его угодила прямо в середину дублета, и солдаты одобрительно загоготали.
— Давай дальше, — велел Джордж. — Пусть там будет шесть стрел.
С невиданной мною прежде скоростью юноша выпустил еще пять стрел, также вонзившихся в дублет. Повернувшись, он поклонился восхищенной толпе зрителей, блеснув белыми зубами на загорелом лице.
— Вот так мы всадим стрелы в брюхо проклятым французам! — выкрикнул кто-то под всеобщий довольный гомон.
— Ну и как вам мои черти? — с гордостью обратился ко мне Ликон.
— Черти?! — Я вопросительно посмотрел на Джорджа, и он улыбнулся, заметив мою растерянность:
— Так называют себя английские лучники.
— Никогда не видел подобного мастерства! — похвалил я солдат. — Джордж, капитан Гиффард говорит, что пора в путь. Прошу прощения, мне следовало сказать это сразу, однако зрелище целиком захватило меня.
Он повернулся к новобранцам:
— Довольно, ребята! Выступаем!
Что-то бурча себе под нос, стрелки принялись снимать тетивы с луков, а я проводил Ликона назад к дороге.
— И что, всех этих людей набрали в одной местности? — заинтересовался я.
