Я посмотрел на заросли перед нами. Деревья, огромные дубы и вязы, казались очень старыми, а зеленый подлесок поднимался под ними непроходимой стеной. Невзирая на то что уже много дней стояла жаркая погода, от леса исходил запах сырой земли.
От телеги опять донесся треск: заново поставленное колесо отскочило, как только солдаты выпустили его, и повозка снова завалилась набок. Дирик поднялся и простонал:
— Мы проторчим здесь весь день! Пойдем, Фиверйир, поможешь подтянуть сбрую моей лошади.
Он направился прочь, и вскочивший на ноги Сэм поспешил следом за ним.
— Не хочет, чтобы его молодой клерк выдал нам какие-нибудь секреты, — пренебрежительно промолвил Барак. — Зря боится. Фиверйир предан своему хозяину, как пес.
— Ты сумел познакомиться с ним получше?
— Он готов говорить только о собственном спасении, о мире, во зле лежащем, и о том, какой непозволительной тратой драгоценного времени его мастера является это путешествие.
Мы оба посмотрели на Карсвелла, который приближался к нам с серьезным выражением на лице. Капрал поклонился:
— Сэр, я сожалею о причиненном вам вчера беспокойстве. Я хочу, чтобы вы знали: среди нас мало таких, кто согласен с этим мерзавцем Угрюмом.
— Благодарю, — кивнул я в ответ.
Немного помолчав, Стивен снова подал голос:
— А можно я кое-что спрошу?
— Ну конечно.
Я указал рукой на землю рядом с собой и поощрительно улыбнулся, ожидая какого-нибудь вопроса юридического характера.
— Я слышал, что лондонские адвокаты содержат собственную труппу артистов, — неожиданно сказал капрал.
— Пьесы часто исполняются в судебных иннах, — подтвердил я, — однако актерские труппы вполне самостоятельны.
— А из какого рода людей они состоят?
— Шумная и разгульная публика, однако им приходится усердно работать, иначе они не сумеют играть свои роли как следует.
— А платят им хорошо?
— Нет, платят скудно. И жизнь в Лондоне в наши дни тяжела. Ты хочешь сделаться актером, Карсвелл?
Мой собеседник покраснел:
— Нет, я хочу сочинять пьесы. Мальчишкой, когда это было позволено, я всегда ходил смотреть на церковные представления и сам писал коротенькие пьески. А грамоте я научился в церковной школе. Там из меня хотели сделать ученого человека, но моя семья — люди бедные.
— В большинстве своем пьесы полны религиозных противоречий, как у Джона Бойла. Занятие это может оказаться опасным.
— Я хочу создавать комедии, истории, способные рассмешить людей.
— Так это ты сочинил те вздорные песенки, которые вы распеваете? — встрял Барак.
— Да, многие из них, — не без гордости подтвердил Стивен.
— А в Лондоне представляют по большей части иностранные комедии, — проговорил я. — Чаще всего итальянские.
— Но почему бы не придумать и английские? Что-нибудь в духе старика Чосера?
— Бог мой, Карсвелл, да ты, оказывается, хорошо начитан! — изумился я.
— Стрельба из лука и чтение, сэр, занимали большую часть моего времени — к досаде моих родителей, которые хотели, чтобы я работал на ферме. — Капрал скривился. — Мне было необходимо оставить дом, и я с радостью записался в армию. Я подумал о том, что, когда закончится эта война, я смогу остаться в Лондоне. Быть может, зарабатывая на пропитание вместе с актерами, я сумею хорошенько разузнать, как же они пишутся, эти самые пьесы?
Я улыбнулся:
— Вижу, ты хорошо все продумал. Да уж, сегодня английские комедии нужны нам как никогда раньше.
Разговор прервало появление Снодина.
— Пошли, Карсвелл! — отрезал он. — Мы намереваемся попрактиковаться в стрельбе вон на том поле возле дороги. Давай пошевеливайся! И оставь уже в покое приличных людей, хрен ленивый!
— Он не сделал ничего плохого, — вступился за Стивена Джек.
Герольд прищурился:
— Этот парень — солдат, и он должен подчиняться приказам. Ты слышал, что я тебе сказал, Карсвелл?
— Так точно, мастер Снодин. — Карсвелл поспешно поднялся и последовал за герольдом.
Я окликнул его:
— Когда вернешься с войны, приходи в Линкольнс-Инн и спроси там меня! Надо же, какой необыкновенный человек этот шутник-капрал, — сказал я Бараку. — А тебе следовало бы сделать выводы и не злить еще одного офицера. Ничему тебя жизнь не учит.
— Терпеть не могу тупых солдафонов, — буркнул в ответ мой помощник. — А насчет Карсвелла — не стоит обнадеживать его. Половина этих самых актеров пьют как сапожники и заканчивают свою жизнь в канаве.
— Вижу, ты сегодня не в духе. Скучаешь по Тамазин?
— Уж и не знаю, как-то она справляется там без меня. — Клерк посмотрел мне в глаза. — И не понимаю, что вы намереваетесь делать с этой самой Эллен.
Я не ответил.
Время перевалило за полдень, и нам даже пришлось перекусить на обочине, прежде чем повозку наконец-то удалось починить. Двадцать парней с веревками сумели затащить на нее пушку. Телега отъехала в сторону, пропуская солдат. И мы продолжили путь на юг, углубляясь в недра Бирского леса.
Я перебрался во главу колонны, к Ликону, ехавшему следом за сэром Франклином.
— Джордж, — начал я, — мы с тобой вот-вот расстанемся.
— Это верно, — отозвался он с грустью. — И мне очень жаль…
