Стороннему наблюдателю было бы очень сложно найти что-то упорядоченное, закономерное в теснящейся толпе жителей Рифтрана. Пожалуй, только две вещи бросились бы ему в глаза. Старики, женщины, дети - все, кто был слабее, стояли позади, в глубине исполинского пещерного коридора. Впереди стояли мужчины и, чем ближе к первым рядам, тем лучше они были вооружены.
И ещё глаза наблюдателя заметили бы, что толпа, несмотря на многочисленность, специально теснилась, сбивалась ещё плотнее, изо всех сил пытаясь оставить между собой и открывшимся из Рифтрана проходом руку с каменным мечом. Будто веря, что гигантский клинок обрушится на наступающих врагов.
Все, кто пришёл в потаённую пещеру, готовились к битве. К страшному, смертельному сражению, чьё эхо раздастся далеко за пределами этого мира.
Ожидание было тяжёлым. Но недолгим.
Опустевший и затихший Рифтран, скрывшийся во тьме за жерлом прохода, вдруг наполнился звуками. Поначалу одиночные, еле слышимые, они множились и разрастались, подобно надвигающейся лавине.
Звуки были совершенно разные. Вой, лай, крики, рычание, топот, скрежет, хлопанье... Какие-то из них были знакомы. Какие-то - совершенно ни на что не похожи.
Звуки были абсолютно одинаковы. Наполнены злобой, ненавистью, чуждостью. Жаждой.
Через некоторое время звуки приблизились. Проникли под своды прохода, обрастя торжественной гулкостью.
И обрели плоть.
Проход начал исторгать полчища даол-уразод. Они устилали шевелящимся ковром пол, ползли по стенам и потолку, летели по воздуху. Даол-уразод вытекали в пещеру, будто поток нечистот, будто страшная кожная зараза, покрывающая скалу, захватывающая всё новую и новую поверхность.
Однако, несмотря на многочисленность, чудовища медлили наступать. Словно пародируя жителей Рифтрана, они тоже теснились, толпились, нередко налезали друг на друга, но не пересекали линии, начерченной в воздухе каменным мечом.
На несколько минут две толпы застыли. Одна, скованная ожиданием, питаемая надеждой, слабо перекатывающаяся волнами и криками в попытке понять, что происходит. И вторая, пышущая яростью, звенящая голодом, бурлящая, как кипяток, и набухающая, как нарыв.
Затем скопление чудовищ начало двигаться. Но не вперёд. А вверх.
Даол-уразод будто обезумели - они забирались друг на друга, страшно подминая тех, кто был внизу, сплетались в теснейших, непредставимых, тошнотворных объятиях. Рвалась плоть, трещали кости, но не раздавалось ни единого крика боли.
Всё новые и новые чудовища соединялись в этом столпотворении. Оно росло, поднималось на десятки шагов, к самому потолку. И формировало что-то. Вытянутое, цилиндрическое. Похожее на тело.
Вскоре, завораживающее потусторонней мерзостью движение стихло, сплетя на вершине цилиндра овал. Овал был не сплошным - вверху, там, где полагалось быть глазам, зияли две вмятины.
В следующее мгновение, та, что была слева, заполнилась густым, скалящимся кровавыми отблесками пламенем. Та, что справа - пульсирующей чернотой, видимой в любой тьме.
А потом зазвучал голос. Все звуки, которые только могли породить глотки даол-уразод, сплетались в этот голос. Намного сильнее и ужаснее, чем тела монстров сплетались в колоссальную фигуру.
Кто-то вскрикнул. Особенно много возгласов поднялось сзади - для тех, кто стоял там и не видел происходящего, прогремевшие слова стали полной неожиданностью.
Голос тёк и струился. Непознаваемый, неопределяемый, состоящий из множества звуков, он находил путь к каждому.
- ТЫ ЕЩЁ КТО, ЧТОБ ТЕБЯ??!! - голос Крондина, усиленный заранее установленными устройствами, разнёсся по пещере. Резкий, звонкий, он гневно боролся с накатывающим на всех ужасом.
- И ЧЕГО ТЕБЕ НАДО?! - Крондин кричал, не особенно задумываясь над содержанием. Лишь бы говорить, лишь бы мешать этой льющейся в уши скверне.
