Слова потянулись сквозь пещеру, проникая повсюду тонкими, вездесущими нитями огромной паутины. Неся в себе яд отчаяния и ужаса. Порождая гибельные сомнения. И приправляя всё это надеждой. Мелкой, гнусной, ничтожной, питаемой нерассуждающим животным страхом. И, в свою очередь, питающей этот страх.
Это сочетание разрасталось, крепло, его рост казался неостановимым, безнадёжно разрушающим всё...
- ЕСЛИ ТЕБЕ ВСЁ РАВНО, ТО ПОЧЕМУ ТЫ ВООБЩЕ ЗАВЁЛ ЭТИ РЕЧИ?! НЕТ, ТЕБЕ НЕ ВСЁ РАВНО! ТОТ, КТО БЫЛ ДО ТЕБЯ, ТОЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ВАМ ВСЁ РАВНО, ЧТО ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ СТРАХА, СТРАДАНИЯ, ЧТО ВЫ ЛИШЬ ЖАЖДЕТЕ. НО Я ВИДЕЛ ВАШ СТРАХ!! ТОГДА, ПЕРЕД АТАКОЙ ВОЛШЕБНЫХ РАСТЕНИЙ, КОГДА ВЫ ПОНЯЛИ, ЧТО ПОРАЖЕНИЯ НЕ МИНОВАТЬ! Я ВИДЕЛ ВАШ СТРАХ, ВАШ БЕШЕНЫЙ УЖАС! И СЕЙЧАС ВЫ ТОЖЕ БОИТЕСЬ! ВЫ ВИДИТЕ, ЧТО МЫ МОЖЕМ ПОБЕДИТЬ. И БОИТЕСЬ!! ПРОСТО ВАША ЖАЛКАЯ НАТУРА НЕ ДАЁТ ВАМ УЙТИ! КАК ЖИВОТНЫЕ, ВЫ ИДЁТЕ НА ЗАПАХ КРОВИ. ДАЖЕ ЗНАЯ, ЧТО ИДЁТЕ В ЛОВУШКУ! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ОСТАНОВИТЬСЯ! ВЫ МОЖЕТЕ ЛИШЬ ИСПУСКАТЬ ЭТУ ЗЛОВОННУЮ, ЖАЛКУЮ, ГНУСНУЮ ЛОЖЬ! ЭТА ЛОЖЬ - НИЧТО, ПО СРАВНЕНИЮ С ТОЙ, В КОТОРУЮ МЫ ВТРАВИЛИ СЕБЯ САМИ! И РАЗ МЫ ПОБЕДИЛИ СВОЮ - ВАШУ ПОБЕДИМ И ПОДАВНО.
Раздался крик. Потом ещё один. И ещё. И ещё. Тысячи голосов, десятки и сотни тысяч слились в мощнейшем, громоподобном единении - и разогнали страшное наваждение в один миг. Как будто его никогда и не было.
Даол-уразод затихли. Ничего нельзя было понять по их силуэтам, и уж подавно ничего нельзя было понять по огромному силуэту, сложенному из сотен тел. Но они молчали. Молчали долго. Так долго, что в их молчании поневоле угадывалось замешательство.
Но вот, окружённый тишиной, огромный силуэт зашевелился. Из верха его "туловища" выделился отросток. И вытянулся, указывая прямо на жителей Рифтрана.
Глава 15.
Эбит дун Виладир, бывший даоттар Клана Красного Самоцвета, злился. Он привык злиться. Он любил злость. Такую услужливую, всегда бывшую под рукой, всегда готовую наполнить тело горячей, бурлящей энергией. Такую разную, всегда готовую измениться, подстроиться под окружающие обстоятельства. Холодную, бритвенно-острую, беспощадную - для врагов. Скрипучую, ехидную, подбадривающую - для близких. Неотступную, надоедливую, отрезвляющую - для себя. Злость была преданной спутницей и союзницей Эбита уже много лет. С тех самых пор, когда отец показал ему эту пещеру. И рассказал тайну Семи Самоцветов. Тогда злость явилась во всей красе. Оглушающая, рвущая на части, она изранила, исковеркала его душу. Но и, подобно тяжёлой хирургической операции, спасла, дала новый источник сил и желания жить. И Эбит жил. И злился. День за днём, год за годом. И сейчас, стоя в первом ряду безбрежной массы своего народа, и видя, как полчища чудовищ двинулись в наступление, он чувствовал злость. Но чувство это было совершенно особенным. Будто его вечная спутница наконец-то вышла из тени за спиной, впервые открыто, не таясь, встала рядом. Будто положила ему на плечо свою горячую ладошку. И слегка сжала. А потом улыбнулась, немного грустно. "Прощай". "Прощай". И Эбит улыбнулся ей в ответ.