Может, у князя изменилось что, он и второго гонца прислал, сказать, что поход отменяется?
– Зови, – гонца нельзя было заставлять ждать, даже если он и не от князя. У гонцов неспешных дел не бывает, у них все дела – неотложные.
Холоп рванулся к двери.
– Постой!
Холоп замер у двери, положив руку на дверное кольцо, медленно повернулся лицом к воеводе. Рогдай спокойно встал из-за стола, отряхнул остатки пива с подола рубахи, подошёл к холопу вплоть и размеренно сказал ему в лицо, безотрывно глядя в испуганно расширенные глаза:
– Ещё раз пиво с горкой нальёшь – выпорю. Вник?
Холоп испуганно сглотнул и кивнул.
– Ну и добро. А теперь беги за гонцом. Распоряди на поварне, чтобы его покормили-напоили. И принеси мне переодеться, а то буду весь день с мокрыми портами ходить.
Гонец оказался не от князя.
Он нетерпеливо шагнул через порог из сеней, внеся с собой густое облако запахов – пахло горячей кожей, человеческим и конским потом.
– Ну? – бросил воевода, всё ещё стоя около стола в мокрых портах.
– Дедич Волкомир вести шлёт, – быстро сказал гонец, остановясь у самой двери и переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что ему хочется по нужде, но пока не скажет с чем прислан, отвлекаться ни на что нельзя. В дороге, пока коней меняют – одно дело, а теперь, раз уже примчался, куда послан – зась. – Вятичи в силе тяжкой вышли из Чёрного леса и идут к Чернигову, не меньше полутысячи конных, да больше тысячи пехоты будет.
– Чего?! – изумился Рогдай, не веря собственным ушам. – Это у кого ж из вятицких владык оказалось столько войска, да и откуда?
Воевода выговорил всё это разом, словно гонец мог знать ответ.
А гонец и знал.
Усмехнулся криво и сказал, всё ещё нетерпеливо притопывая ногой по гладко тёсаному, выскобленному каменной крошкой полу:
– Да вроде корьдненский князь Ходимир, оборотнев зять. С ним от всей вятицкой земли полки. Он теперь у вятичей главный.
– Эвааа, – протянул Рогдай озадаченно. – Как это он их собрал? Они же друг с другом в жизни не сговорят, даже и против руси!
Похоже, сговорились.
– Грамота какая есть от дедича Волкомира?
– А как же, – гонец вытащил из калиты туго обмотанный смолёной бечёвкой берестяной свиток. – Вот оно.
– Добро, – грамота увесисто легла в ладонь. Воевода глянул на гонца вприщур и смилостивился. – Ладно, ступай. Отдохни, пива выпей, тебя покормят, холоп мой уже озаботился, я велел.
Гонец почти вприпрыжку скрылся за дверью, а воевода, поглядев ему вслед с лёгкой усмешкой, перевёл взгляд на свиток. Несколько мгновений разглядывал хитрый узел, залитый смолой с отпечатанным знакомым знаменом Волкомира. Он не спешил срывать печать или резать бечёвку – главное он уже услышал. Сейчас надо было решить, что делать.
Труба звонко разорвала тишину гулким рёвом. Топоча по половицам и ступеням сапогами и поршнями, бежали вои, лязгало оружие, скрипела кожа. Фыркая и раздувая ноздри, прядая ушами, били копытами кони, дико косились выпуклыми глазами, словно чуя грядущую кровь.
Рогдай Славомирич спустился с высокого крыльца, плотно и твёрдо ставя ноги на ступени. Остановился на нижней, дожидаясь, пока ему подведут коня, потом прямо с крыльца вдел носок сапога в стремя и рывком вспрыгнул в седло.
Оглядел столпившуюся на широком дворе дружину. Помедлил несколько мгновений, оглядывая ждущие лица.
Потом приподнялся на стременах и хрипло гаркнул:
– Орлы!
На дворе разом стало тихо, только фыркали кони, перебирали ногами – глухо стучали копыта. И от этой тишины воевода вдруг как-то смутился и сказал просто:
– У нас новый враг, орлы, – обвёл взглядом ждущие лица. – Мы не сможем помочь нашему князю бить половцев. Нам придётся защищать его владения от вятичей.
Лица стали непонимающими.
К угрозе от вятичей в Дебрянске привыкли. Так привыкают к назойливым мухам, к шуршанию крыс в подпечке – борись не борись, всё равно до конца не выведешь. Мухи будут лезть в лицо и жужжать над ухом, крысы – шуршать луковой шелухой и таскать крупу из сусеков, вятичи – угонять скот и топтать хлеба в порубежных вёсках, налетая мелкими ватагами. Половецкая угроза казалась гораздо опаснее.
– Так а чего ж, – протянул кто-то. – Дело привычное. Отгоним, побьём десятка два, да и к князю на помощь.
– Их не десятка два, – пояснил воевода Рогдай сумрачно. – Их почти две тысячи. Дедич Волкомир сейчас сюда отходит, отбивается от них, но у него сил мало, три сотни всего.
Тишина на дворе погибла, разорванная многоголосым возмущением и звоном оружия.
– Веди, воевода! – крикнул кто-то звонко, потрясая над головой нагим клинком – кто-то из вчерашних отроков, недавно только взявших в руки настоящий меч. Ну так и есть. Шварно и Неклюд, двое друзей, только на недавно войское посвящение прошли, на тот день, что язычники доселе Перуновым днём кличут.– Покажем лесным забродам, как половцам помогать! Взденем их головы на тын!
– Вы! – Рогдай безошибочно указал на отроков, даже вои расступились, словно открывая дорогу для указующего воеводского перста. – Шварно! Неклюд!
