— Я рада, Олег Павлович, что наконец смогу достойно отплатить вам за все, что вы для меня сделали, — голос мой звучал так ядовито, что Сосновский непроизвольно подался от меня назад. — С сегодняшнего дня я закрываю для вас все двери в приличное общество, потому что вам в нем не место.
Для наглядности я повела руками перед его носом, и с моих пальцев, как в день первого визита на студию к Толику, посыпались мелкие голубоватые молнии. Они были совершенно безвредны, и, долетая, до Сосновского, растворялись в воздухе. Но зато теперь его проняло как следует: он сделал еще пару неуверенных шагов, неловко отмахиваясь от творимого мною безобразия.
— Что ты себе позволяешь??? — продюсер сорвался на визгливый фальцет. — Девка! Де… дешевка! Сейчас я прикажу, и тебя вышвырнут…
— Нет, — я с торжеством покачала головой. — Это ты дешевка, и это тебя вышвырнут. Прямо сейчас.
Да, магия закрывания дверей не подкачала. Я едва успела договорить, как к Сосновскому подошла охрана и мрачно попросила предъявить приглашение. Ясное дело, нужной карточки у себя в карманах продюсер не нашел. И как он затем ни скандалил, как ни требовал позвать кого-то из организаторов, мощные парни-охранники аккуратно приняли его под локотки и неумолимо повлекли к дверям.
— Теперь так будет с тобой всегда, — негромко произнесла я в спину главному злодею своей жизни.
Он дернулся, но обернуться не посмел, и быстро пошел к выходу, сопровождаемый вежливой, но непреклонной охраной.
— Алена, ты спятила что ли? — ко мне спешила встревоженная Милана.
Мой агент терпеть не могла публичных конфликтов.
— Знаешь тезис: за добро платим добром, за зло — по справедливости? — спросила я, с удовольствием наблюдая, как за Сосновским захлопнулась дверь. — Считаешь, я поступила с ним несправедливо?
— Вообще-то нет, все было честно, — рассмеялась Милана. — Что это ты такое сделала с ним?
— Да так, один трюк, — в моей голове эти слова произнес Джемс, как тогда, после его ранения.
В такси по дороге домой я расстроенно молчала, но, конечно, не из-за Сосновского, а потому, что вспомнила своего герцога. «Это больше не твой герцог, — мысленно попеняла себе я, — это совершенно чужой и посторонний король». Мысль помогла, но не слишком. Наверное, мне могло помочь время, но пока оно не прошло, я все еще продолжала огорчаться из-за нашей разлуки.
Как ни удивительно, после разборки с Сосновским, деятели кинобизнеса как будто разом отмерли и вспомнили о моем существовании. Телефон не замолкал с утра до позднего вечера: меня приглашали на пробы, на тематические тусовки, на телепередачи и в печатные издания на интервью. Меня не просто приглашали, меня попутно хвалили, причем так, словно российскому кинематографу в моем лице досталась подлинная звезда.
— Впечатление такое, что с меня сняли порчу, — делилась я с тетушкой, собираясь на очередную встречу.
— Какая ты стала суеверная! — смеялась тетя Вита. — О тебе вспомнили после выхода сериала, потому что ты действительно хорошая актриса. И мерзавец Сосновский здесь совершенно ни при чем.
Возможно, так оно и было — я приняла участие в удачном проекте, и теперь пожинала плоды своей работы. Но так или иначе, я все больше увязала в киношной жизни. Увязала, и при этом испытывала странное чувство. Раньше мне в этой жизни нравилось абсолютно все. А теперь эта привычная пестрая и суетливая кутерьма казалась мне тесной, как пиджак-маломерок. Будто я могла гораздо больше. Или просто должна была заниматься другим — сознаюсь честно, я прекрасно знала, чем именно. Но как снова вернуться к занятиям магией, не знала. Не вселяться же самочинно в особняк, снятый временно для уже завершенных съемок!
Но Мироздание, помучив меня немного, все-таки пошло мне навстречу. Однажды утром мне на мобильный позвонили с незнакомого номера. Строгий девичий голосок в трубке уточнил:
— Я имею удовольствие беседовать с Одинцовой Аленой Дмитриевной?
— Так точно, — невольно подстраиваясь под ее тон, отрапортовала я. — С ней самой.
— На ваше имя, сударыня, имеется договор дарения. Прошу вас прибыть в ближайшее время по адресу улица Разъезжая, дом нумер восьмой, в контору присяжного поверенного Юлия Генриховича Синицкого для ознакомления с оным договором.
Девица по ту сторону трубки изъяснялась удивительно архаично, словно звонила мне откуда-то из дореволюционной России. И еще удивительнее было то, что некто неизвестный собрался что-то мне подарить. Или нет, уже подарил, если договор существует, и мне осталось ознакомиться с его содержанием. Кто оказался способен на подарок, требующий подписания специального документа, я даже приблизительно не представляла. Но вот маячившая поблизости тетушка имела подозрительно невинный вид. Пообещав сегодня же приехать по указанному адресу, я распрощалась со странной девицей, и повернулась к тетушке.
— Тетя Вита, ты случайно не оформляла на меня никакого договора дарения? — подозрительно прищурилась я.
