В одиннадцать позвонил Моррис Хэнри, пресловутый Доктор Смерть из аппарата генерального прокурора: оказывается, туда поступила пачка последних апелляций, или, как он предпочел выразиться, «ворох ваших бумажек», и мистер Роксбург лично поставил перед группой юристов задачу разобраться с ними. Голос Хэнри звучал в трубке едва ли не сердечно, однако смысл сообщения был предельно ясен: «Рать за нами стоит неисчислимая, мистер Холл».
Подготовка и оформление все новых документов активизировались с каждым часом, на столе в кабинете росли аккуратные стопки стандартных листов. Дарлен носилась как угорелая: делала копии, приносила ленты факсов, готовила кофе, выкладывала перед Адамом окончательные варианты ходатайств и петиций. Пройдя хорошую школу государственной службы, она нисколько не пугалась потока бумаг. Раза три Дарлен повторила, что такая работа доставляет ей куда большее удовольствие, нежели привычное делопроизводство.
— Подождите, то ли еще будет, — обещал Адам.
Даже Бейкер Кули счел необходимым оторваться от разработки безумно важного межбанковского соглашения, чтобы заглянуть и поинтересоваться успехами.
Ближе к полудню позвонил Фелпс и предложил пообедать вместе. Адам вынужден был отказаться:
— Времени совсем мало. Не могу выкроить и минуты.
Никаких новостей о Ли по-прежнему не поступало. По словам Фелпса, тетка пропадала и раньше, но всего на несколько дней. Искренне обеспокоенный, Бут собирался нанять частного детектива.
— К вам репортер, — сообщила Дарлен, протягивая Адаму визитную карточку.
«Анна Л. Пьяцца, корреспондент журнала „Ньюсуик“», — значилось на ней. С утра среды мадам Пьяцца оказалась уже третьим представителем беспокойного племени журналистов, настаивавшим на встрече.
— Передайте ей мои извинения, — решительно сказал Адам.
— Я так и сделала. Но все-таки это «Ньюсуик». Вы уверены?
— Мне плевать, кто это. Скажите, что обращаться к мистеру Кэйхоллу тоже бессмысленно. Он не захочет ее видеть.
Когда Дарлен закрыла за собой дверь, раздался телефонный звонок. Гудмэн спешил известить о том, что в час дня будет разговаривать с губернатором. Скупыми фразами Адам обрисовал сложившуюся к настоящему моменту картину.
В половине первого Дарлен поставила перед ним тарелку с сандвичем и чашку крепкого кофе. Мигом проглотив обед, Адам ненадолго задремал. В кабинете тихо шелестел принтер.
Сидя в приемной губернатора, Гарнер Гудмэн перелистывал страницы толстенного журнала для автомобилистов. Хорошенькая секретарша украдкой водила пилочкой по своим безупречным ногтям и отвечала на редкие звонки. К началу второго ничего не изменилось. Прошло еще тридцать минут. Ровно в два девушка певучим голоском принесла посетителю извинения.
— Не беспокойтесь, — тепло улыбнулся ей Гудмэн.
Прелесть работы pro bono заключалась в том, что конечный ее результат никак не был связан с затратами времени. Успех определялся тем, удалось ли оказать конкретному человеку какую-либо помощь. Почасовая ставка юриста отношения к этому не имела.
Около четверти третьего в приемной словно из ниоткуда возникла изящная молодая женщина в темном костюме.
— Позвольте представиться, мистер Гудмэн. Мона Старк, руководитель аппарата. Губернатор готов вас принять.
Она распахнула перед Гарнером тяжелые двойные двери, и он ступил на порог просторного, поражавшего своей длиной кабинета.
Дэвид Макаллистер стоял у окна. Пиджак его был снят, рукава рубашки закатаны, узел галстука ослаблен. Выглядел губернатор усталым — если не изможденным — слугой народа.
— Рад встрече, мистер Гудмэн. — Ослепительно улыбнувшись, он протянул гостю руку.
— А я так вдвойне, губернатор.
Без непременного кожаного кейса, без всяких привычных для любого юриста аксессуаров Гудмэн походил на обычного прохожего, которому вдруг вздумалось заглянуть к старому знакомому.
— С мистером Ларримуром и миссис Старк вы уже виделись.
— Да. Спасибо, что согласились принять — договоренности на этот счет у нас с вами не было. — Гарнер растянул губы в улыбке. Разумеется, она не шла ни в какое сравнение с улыбкой хозяина кабинета. В данную минуту Гудмэну требовалось прежде всего выразить признательность этому влиятельному человеку.
— Давайте-ка сядем. — Макаллистер сделал жест, указав на стулья у небольшого стола красного дерева, что стоял в углу, метрах в пяти от двери.
Все четверо уселись. Ларримур и Мона Старк положили перед собой блокноты.
— Насколько я знаю, за три или четыре дня суды получили от вас множество бумаг, — заметил губернатор.
— Да, сэр. Интересно, вы в свою бытность генеральным прокурором тоже имели дело с лавиной документов?
— Нет. Бог миловал.
— Что ж, вам повезло. Мы же будем писать петиции до последней минуты.
— Могу я кое о чем спросить вас, мистер Гудмэн? — Голос Макаллистера звучал с подкупающей искренностью.
— Безусловно.
— За годы работы вы немало повидали. Что сейчас подсказывает вам интуиция? Далеко ли критическая черта?
— Трудно сказать, сэр. Сэм здорово отличается от других заключенных — у него превосходные адвокаты.
— В числе которых и вы.
