Покинув уродливое здание конторы, Гарнер двинулся вдоль Конгресс-стрит к Капитолию. Впереди, у монумента героическим женщинам Юга, он увидел группу членов Клана, которыми руководил мужчина с мегафоном. Десять-двенадцать человек в белых с красным балахонах суетились у ступеней гранитной лестницы. Гудмэн намеренно сделал небольшой крюк, чтобы пройти вплотную и бросить какую-то безобидную фразу их распорядителю. Теперь, возвратившись в Чикаго, он будет иметь все основания похвастаться перед коллегами тем, что беседовал с одним из главарей Клана.
Двое ожидавших губернатора репортеров с интересом следили за возней у подножия монумента. Возле массивных деревянных дверей Капитолия Гарнер нагнал команду телевизионщиков.
В приемной Мона Старк сухо объяснила: его честь в данную минуту занят и принять мистера Гудмэна не может. Не устроит ли его беседа с мистером Ларримуром? Выглядела мисс Старк несколько подавленной, и это несказанно обрадовало юриста. Вслед за дамой он с готовностью зашагал по коридору.
Хозяин кабинета разговаривал по телефону. «Уж не на звонок ли моих аналитиков он отвечает?» — подумал Гарнер и, повинуясь жесту Ларримура, покорно опустился на стул. Мона Старк оставила мужчин одних.
— Доброе утро, — проговорил Ларримур, кладя трубку.
Гудмэн с достоинством кивнул:
— Благодарю за то, что согласились провести слушание. В свете сказанного губернатором в среду мы уже не ждали положительного ответа.
— Губернатор испытывает сейчас на себе чудовищное давление, как, впрочем, и мы все. Готов ли ваш клиент рассказать о своем сообщнике?
— Нет. Пока его позиция не изменилась.
Ларримур сокрушенно покачал головой:
— Какой тогда смысл в слушании? Идти на уступки мы не намерены, мистер Гудмэн.
— Мой коллега работает с Сэмом. Мы пытаемся убедить его. Слушание все-таки должно состояться. Надеюсь, Кэйхолл передумает.
В тиши кабинета резко зазвенел телефон, и Ларримур раздраженно поднял трубку.
— Нет, это не приемная губернатора. С кем имею честь? — Он записал на листке бумаги имя и номер говорившего. — Я его советник по юридическим вопросам. Да, не сомневаюсь, конечно же, вы голосовали за губернатора. Спасибо за звонок, мистер Харт. Непременно извещу. Всего доброго.
Он аккуратно положил трубку.
— Вот, пожалуйста. Некий Гилберт Харт из Дамэса, Миссисипи. Просит губернатора помиловать осужденного. Телефоны сошли с ума!
— Что, много звонков? — сочувственно спросил Гудмэн.
— Вы не поверите.
— В поддержку Кэйхолла или против?
— Где-то пятьдесят на пятьдесят, я бы сказал.
Вновь сняв трубку, Ларримур набрал номер мистера Харта из Дамэса, Миссисипи. На противоположном конце провода к телефону никто не подходил.
— Странно. Человек только что говорил со мной, оставил номер, а теперь там никто не отвечает.
— Наверное, вышел. Попробуйте позвонить позднее.
Гарнер исходил из того, что позднее у его собеседника просто не будет времени заниматься подобной чепухой. Вчера, после первого часа работы, Гудмэн внес в процесс небольшое уточнение: прежде чем назвать оператору свой номер, аналитик должен был убедиться, что на звонки абонент не ответит. Такая предусмотрительность надежно защищала его помощников от опасного любопытства какого-нибудь прыткого чиновника.
— Сейчас я готовлю повестку дня слушания, — сообщил Ларримур. — Скорее всего оно состоится в комнате для заседаний комиссии по бюджету.
— Слушание будет закрытым?
— Нет. А что, у вас с этим какие-то проблемы?
— Осталось всего четыре дня, мистер Ларримур. Проблемы у нас буквально со всем. Но последнее слово за губернатором. Мы весьма признательны за то, что он дал согласие.
— Номер вашего телефона мне известен, как и вам — моего. Держите меня в курсе.
— Я никуда не уеду из Джексона до самого конца.
Они пожали друг другу руки, и Гудмэн вышел из кабинета. Покинув здание, Гарнер опустился на теплые гранитные ступени, чтобы в течение минут двадцати с интересом понаблюдать за пикетировавшими Капитолий членами Клана.
Несмотря на спрятанный в домашнем сундуке белоснежный балахон, Донни Кэйхолл старался держаться подальше от толпившихся на лужайке перед воротами Парчмана куклуксклановцев. За действиями протестующих бдительно следили члены специального отряда Национальной гвардии. Чуть в стороне от бело-голубой палатки расположилась группа скинхедов, рядом с ними топтались крепкие парни в коричневых рубашках. Вызывающего вида молодые люди размахивали транспарантами, на которых были грубо намалеваны лозунги в поддержку узника совести Сэма Кэйхолла.
Понаблюдав пару минут за красочным спектаклем, Донни направил машину на стоянку у домика охраны. Поскольку имя его значилось в списке, администрация тюрьмы прислала за посетителем мини-автобус. Девять с половиной лет Донни старался регулярно навещать брата, однако, как он со стыдом был вынужден признаться себе, их последняя встреча состоялась почти два года назад.
