— С меня хватит. Теперь мне известно о них больше, чем нужно.
— О, но это далеко не все.
— С меня хватит. Избавь.
Сэм печально улыбнулся.
— Спешу обрадовать, — сказал Адам, глядя в блокнот. — К толпе куклуксклановцев у ворот присоединились истинные арийцы, нацисты, скинхеды и прочие радетели чистоты белой расы. Выстроились вдоль автострады и размахивают плакатами. Надписи на плакатах, разумеется, требуют освободить Сэма Кэйхолла. Зрелище впечатляет.
— Я видел это на экране телевизора.
— А еще они маршируют в Джексоне, вокруг Капитолия.
— В этом тоже моя вина?
— Нет. Все дело в готовящейся экзекуции. Она превратит тебя в общенационального мученика.
— Что мне остается?
— Ничего. Смело иди умирать. Они будут счастливы.
— Сегодня ты совсем забыл о почтительности.
— Прости. Устал, наверное.
— Выбрось белое полотенце, как я. Рекомендую.
— Ни за что. Эти судейские крысы у меня еще побегают. По-настоящему я ведь пока не вступил в бой.
— Ну да. Ты сочинил тройку ходатайств, которые не прошли ни одной из семи инстанций. Счет семь ноль, малыш. Боюсь представить, что начнется, когда ты, как говоришь, вступишь в бой.
Добродушная ирония достигла цели. Адам улыбнулся, и атмосфера в «гостиной» потеплела.
— У меня появилась неплохая идея, Сэм. Когда тебя не станет, затею громкое дело.
— Когда меня не станет?
— Ну да. Мы призовем их к ответу за ошибочно вынесенный и приведенный в исполнение смертный приговор. Ответчиками выступят Макаллистер, Роксбург, Наджент и штат Миссисипи. Они у нас попрыгают.
— Такого в истории еще не было, — глубокомысленно изрек Сэм.
— Знаю. Я все продумал. Может, мы и не выиграем, но зато от души повеселимся. Подумай только, какими выродками они предстанут перед всеми!
— Благословляю. Действуй.
Улыбки обоих стали блекнуть. Юмору не место в тюремных стенах. Адам скользнул взглядом по странице блокнота.
— Еще два момента, Сэм. Лукасу Манну нужно знать имена свидетелей. Ты вправе назвать двоих, если дело, конечно, дойдет и до этого.
— Донни отказался. Тебе я сам не позволю. Просто не знаю, кого выбрать.
— Хорошо. Могу назвать человек тридцать, которые выпрашивали разрешения взять у тебя интервью. Крупнейшие газеты страны с удовольствием прислали бы сюда своих представителей.
— Нет.
— Согласен. Помнишь, в последнем нашем разговоре я упоминал о писателе, Уэндалле Шермане? Том, что…
— Помню. За пятьдесят тысяч долларов.
— Теперь он называет новую сумму — сто тысяч. Денежки выложит его издательство. Шерман хочет записать на пленку беседу с тобой, посмотреть в окошко газовой камеры, покопаться в архивах и подготовить солидную книгу.
— Нет.
— Почему?
— Тратить оставшиеся три дня на пустую болтовню? Чтобы потом какой-то чужак шатался по округу Форд и задавал всем бессмысленные вопросы? К тому же сейчас я не испытываю особо острой нужды в сотне тысяч долларов.
— Отлично. Ты говорил про одежду…
— Да. О ней позаботится Донни.
— Пойдем дальше. Вплоть до последнего часа тебе разрешено находиться в обществе двух человек. Существует специальная форма, где необходимо указать их имена.
— Имеются в виду юрист и священник, если не ошибаюсь?
— Ты прав.
— Впиши в форму себя и Ральфа Гриффина.
— Кто такой Ральф Гриффин?
— Наш новый капеллан. Говорит, он убежденный противник смертной казни, поверишь? Его предшественник считал, что все мы должны гореть в геенне огненной, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, естественно.
Адам протянул Сэму заполненный бланк:
— Распишись вот здесь.
Кэйхолл вывел четкую подпись.
— Помимо всего прочего, тебе положено одно супружеское свидание.
В «гостиной» зазвучал хриплый смех:
— Не издевайся над стариком, малыш!
— И не думаю. Лукас Манн настоял, чтобы я обязательно напомнил тебе об этом.
— О'кей. Ты исполнил свой долг.
— Есть еще одна бумажка. Как ты распорядишься личным имуществом?
— То есть своими пожитками?
— Примерно так.
— Господи, как же это отвратительно, Адам. Зачем?
— Я юрист, Сэм. Нам платят за проработку мельчайших деталей.
— Скажи, тебе нужны мои вещи?
На мгновение Адам задумался. Обижать деда не хотелось, однако в то же время он и представить себе не мог, что будет делать с заношенным до дыр нижним бельем, десятком истрепавшихся книг, стареньким черно-белым телевизором и резиновыми тапочками.
— Я бы их забрал.
— Не стесняйся. Хоть сейчас. Забери и сожги.
— Распишись.
Выполнив требование, Сэм поднялся и стал вновь расхаживать по комнате.
— Было бы неплохо, если бы ты все же познакомился с Донни.
— Когда скажешь. — Адам сложил документы в кейс, ставший заметно тяжелее от добросовестным образом проработанных мельчайших деталей. — Жди меня завтра утром.
— Не забудь прихватить хорошую новость, малыш.
