Когда ближе к вечеру субботы Адам оставил свой «сааб» у ворот Парчмана, Донни был уже на полпути к дому. Пройдя в сопровождении Пакера в «гостиную», Адам принялся раскладывать на столе бумаги. Очень скоро в комнату вошел Сэм. Пальцы его свободной от оков правой руки стискивали тонкую пачку конвертов.
— Опять предложишь мне выступить в роли рассыльного? — вместо приветствия спросил Адам.
— Да. Можешь не спешить, это подождет.
— Кому письма?
— Одно — семье Пиндера, чей дом я поднял на воздух в Виксбурге. Другое адресовано синагоге в Джексоне. Третье — торговцу недвижимостью, иудо-американцу, тоже из Джексона. Думаю, это еще не все. Но торопиться не стоит, я же знаю, насколько ты сейчас занят. Вот когда дела наши закончатся, тогда и займешься доставкой почты. Заранее благодарен.
— О чем же ты там пишешь?
— Как по-твоему, о чем?
— Понятия не имею. Сожалеешь о прошлом?
— Умница. Прошу у людей прощения, каюсь в грехах.
— Но зачем тебе это?
Сэм сделал шаг к столу.
— А затем, что я сутками сижу в тесной клетке. Затем, что у меня есть пишущая машинка и тонна бумаги. Мне скучно, понимаешь ты или нет?! Мне тошно сидеть без дела! К тому же сохранились еще остатки совести, совсем немного, но все-таки. И чем ближе конец, тем сильнее меня изводит вина.
— Прости, Сэм. Письма будут доставлены. — Адам черкнул пару слов в своем блокноте. — Остались без ответа два ходатайства. Апелляционный суд рассматривает жалобу на неквалифицированные действия Кейеса. Я рассчитывал получить какую-то информацию еще пару дней назад, но что-то застопорилось. В окружном суде лежит петиция, составленная по заключению твоего психиатра, Суинна.
— Все это бесполезно, Адам.
— Может быть, но я не сдаюсь. Понадобится, я настрочу еще кипу бумаг.
— Ни на одной не будет моей подписи. Строчи. Отослать ты их не сумеешь.
— Посмотрим. Способ найдется.
— В таком случае ты уволен.
— Ты не можешь меня уволить, Сэм. Я твой внук.
— В соответствии с контрактом я имею право уволить своего адвоката тогда, когда сочту это необходимым. Данное право зафиксировано документально.
— Твой документ составлен приличным для дилетанта языком, но лазеек в нем сколько угодно.
Пренебрежительно фыркнув, Сэм принялся мерить шагами комнату. Раз, другой, третий он прошел мимо Адама, своего адвоката на день сегодняшний, завтрашний и — до скончания жизни. Сэм знал, что уволить внука ему уже не дано.
— На понедельник назначено слушание по вопросу о помиловании, — невозмутимо сказал Адам, готовясь отразить вспышку ярости.
Однако дед воспринял новость на удивление спокойно.
— Цель? — лаконично осведомился Сэм.
— Просить о снисхождении.
— Просить кого?
— Губернатора.
— По-твоему, губернатор готов одуматься?
— Но что мы теряем?
— Отвечай, умник. Считаете ли вы, сэр, при всем вашем опыте, блестящем образовании и присущем истинному юристу чутье, что губернатор готов положительно решить вопрос о помиловании осужденного — в данном случае меня?
— Я допускаю подобную возможность.
— Запусти эту возможность в свою задницу, умник. Тупица!
— Спасибо, Сэм.
— Можешь не благодарить. — Остановившись напротив стола, Кэйхолл грозно выставил вперед указательный палец. — С самого начала я предупреждал: я, твой клиент, категорически отказываюсь иметь что-либо общее с Дэвидом Макаллистером. Не пристало мне просить этого идиота о милости. Никаких с ним контактов у меня не будет. Таковы мои условия, о которых я известил тебя в первый же день. Ты же, мой адвокат, позволил себе проигнорировать их и стал руководствоваться исключительно собственными представлениями о моем благе. Ты — служащий, я — работодатель. Не знаю, чему вас учили в колледже, знаю только, что решения из нас двоих принимаю я.
Сэм подошел к стулу, на котором лежали конверты, взял верхний и протянул Адаму.
— Вот письмо на имя губернатора с просьбой отменить слушание. Если ты не захочешь доставить конверт адресату, я передам копию письма прессе, а значит, поставлю в дурацкое положение тебя, Гудмэна и Макаллистера. Ясно?
— Ясно.
Кэйхолл вернул конверт на прежнее место, достал из кармана сигарету и закурил. Адам поставил в блокноте жирную галочку.
— В понедельник к тебе приедет Кармен. Насчет Ли я пока не уверен.
Сэм опустился на соседний стул.
— Она все еще в клинике? — Взгляд деда был устремлен в сторону.
— Да, и я не знаю, когда врачи разрешат ей выйти. Ты по-прежнему хочешь ее увидеть?
— Нужно подумать.
— Думай побыстрее.
— Странно как-то все получается. Утром здесь был Донни, мой младший брат. Он рассчитывал повидаться с тобой.
— Донни тоже был членом Клана?
— Это еще что за вопрос?
— Это простой вопрос, на который можно дать не менее простой ответ: «да» или «нет».
— Да. Он был членом Клана.
— Тогда у меня нет желания его видеть.
— Он славный парень.
— Охотно верю.
— Он мой брат, Адам. Я хочу, чтобы ты познакомился с моим братом.
— У меня нет желания знакомиться с представителями рода Кэйхоллов, особенно с теми, кто любил щеголять в белых балахонах.
— Надо же! Три недели назад тебе не терпелось узнать все о своих родственниках. Что случилось?
