— Она очевидна. Вы — мой дед. Нравится это кому-то или нет, но вы тот, кто вы есть, как, собственно говоря, и я. Сейчас я здесь. Что мы намерены делать?
— Тебе лучше уехать.
— Я никуда не уеду, Сэм. Я готовился к этому почти всю сознательную жизнь.
— Готовился к чему?
— Юридически представлять ваши интересы. Вам нужна помощь. Поэтому я здесь.
— Мне уже не помочь. Они твердо решили накачать меня газом. Ты не должен встревать в давнишний спор.
— Почему?
— Во-первых, потому, что это не имеет смысла. Надорвешься — и без малейшего намека на успех. Во-вторых, выплывет твоя родословная, а она далеко не блестящая. По всем параметрам куда разумнее остаться Адамом Холлом.
— Я — Адам Холл, и вовсе не собираюсь менять имя. Я — ваш внук, этого тоже не изменишь. В чем вы видите проблему?
— Может пострадать твоя семья. Эдди обеспечил сыну надежное прикрытие. Не разрушай его.
— Оно уже рухнуло. В фирме обо всем знают. Я рассказал Лукасу Манну и…
— Этот тип выболтает любой секрет. Не вздумай еще раз довериться ему.
— Сэм, боюсь, вы меня не поняли. Мне нет дела до его болтовни. Мне плевать, если весь мир узнает, что я — ваш внук. Я по горло сыт маленькими семейными тайнами. Слава Богу, я уже не ребенок и сам могу принимать решения. Кстати, юристов принято считать существами весьма толстокожими. Я сумею постоять за себя.
Тело Сэма несколько расслабилось, уголки рта дрогнули в мягкой улыбке. Так умудренный жизнью мужчина улыбается ребенку, который хочет, чтобы его принимали за взрослого. Кэйхолл покачал головой.
— Ты сам ничего не понял, — ровным тоном сказал он.
— Так объясните.
— На это уйдет вечность.
— В нашем распоряжении четыре недели. За такое время можно поговорить очень о многом.
— Что конкретно ты хочешь услышать?
Склонившись к окошку, Адам подвинул к себе блокнот.
— Для начала расскажите о деле: апелляции, стратегия защиты, судебные процессы, взрыв, ваш сообщник.
— Никакого сообщника не было.
— Хорошо, об этом позднее.
— Сейчас. Я действовал один, ясно?
— О'кей. Во-вторых, мне нужно знать все о моей семье.
— Зачем?
— А почему нет? Почему это должно оставаться тайной? Я хочу знать о вашем отце, об отце вашего отца, о ваших братьях и сестрах. Может быть, эти люди мне не понравятся, но я имею право знать правду. Ее скрывали от меня всю жизнь, но сейчас пора назвать вещи своими именами.
— В моем прошлом нет ничего примечательного.
— Вот как? Однако, Сэм, примечательно уже то, что вы оказались на Скамье. С чего вдруг такая честь? Белый человек, представитель среднего класса, почти семидесяти лет от роду — и здесь. Разве это не примечательно? Я хочу знать, почему вы оказались в Парчмане. Кто вас сюда определил? Кто еще из моей семьи входил в Клан? Сколько всего насчитывается жертв?
— Думаешь, я раскрою тебе душу?
— Думаю, раскроете. Я — ваш внук, Сэм, единственный человек, кому есть до вас хоть какое-то дело. Вы заговорите.
— Уж если мне предстоит стать таким разговорчивым, о чем еще пойдет речь?
— Об Эдди.
Сэм сделал глубокий вдох и прикрыл глаза.
— Не слишком ли многого ты хочешь?
Адам черкнул что-то в блокноте. Его собеседник неторопливо достал из пачки сигарету, со вкусом закурил. Плававшее под потолком сизое облако начало густеть. Руки старика обрели прежнюю твердость.
— А потом? Что ты намерен обсуждать после Эдди?
— Не знаю. На четыре недели вполне хватит и перечисленного.
— Когда же мы поговорим о тебе?
— В любое время. — Достав из кейса тонкую папку, Адам просунул сквозь квадратик решетки свернутый трубкой лист бумаги и ручку. — Вот соглашение о найме адвоката. Поставьте внизу подпись.
Не прикасаясь к бумаге, Сэм пробежал глазами текст.
— Опять «Крейвиц энд Бэйн»?
— Нечто вроде.
— Как понять — нечто вроде? Здесь четко указано, что я позволяю этим евреям представлять мои интересы. Черт возьми, у меня ушла куча времени, чтобы избавиться от них. Я им даже не платил.
— Выполнять соглашение буду я, Сэм. Их вы увидите, если только захотите.
— Не захочу.
— Тем лучше. Я числюсь в фирме, поэтому документ вы подписываете с ней. Все очень просто.
— Оптимизм юности. Все очень просто! Я сижу в тридцати метрах от газовки, часы тикают, отсчитывая последние минуты, и все очень просто.
— Подпишите бумагу, Сэм.
— И что дальше?
— И мы приступим к работе. Официально я могу действовать лишь после того, как будет оформлено соглашение. Подписываете его, и мы начинаем.
— С чего?
— Вы подробнейшим образом расскажете о взрыве офиса Крамера.
— Я делал это тысячу раз.
— Придется повторить. В моей записной книжке сотни вопросов.
— Все их уже задавали.
— Да, но не слышали ответов. Так?
Сэм сжал зубами фильтр.
— А потом, задавал их не я. Так?
— По-твоему, я лгал?
— Не лгали?
— Нет.
— Но и сказали далеко не все. Так?
— Да какое это имеет значение? Ты же читал отчеты.
— Я выучил их наизусть, но вопросы остались.
— Типичный юрист.
— Если появятся новые факты, то появятся и способы представить их. Все, что нам нужно, Сэм, это дать судье повод задуматься — раз, другой, третий. Ему потребуется разобраться, и отсрочка гарантирована.
— Правила игры мне известны, сынок.
— Адам, только Адам.
