— Очень многие желают ему смерти.
— Кто, например?
— Губернатор и генеральный прокурор. О губернаторе, уверен, вы уже наслышаны, но главный ваш враг — это прокурор. Он и сам метит в губернаторское кресло. Получилось так, что политиками в штате стали молодые агрессивные волки, которым не терпится порвать чью-нибудь глотку.
— Зовут его, если я не ошибаюсь, Роксбург?
— Да. Обожает телекамеры. Ближе к вечеру собирался устроить пресс-конференцию. Наверняка захочет отпраздновать победу, пообещает приложить все усилия, чтобы через четыре недели приговор был приведен в исполнение. Это же его люди запускают адский механизм. Удивлюсь, если в новостях не выступит и губернатор. Имейте в виду, Адам, они нажмут на все педали, лишь бы не допустить новой отсрочки. Политикам Сэм нужен мертвым.
Адам смотрел в окошко. На бетонных плитах баскетбольной площадки десятка два чернокожих азартно боролись за мяч. Чуть в стороне кто-то работал со штангой. Среди немногочисленных зрителей мелькнуло несколько белых лиц.
На пересечении двух дорог Лукас свернул.
— Существует и другая причина, — продолжал он. — Луизиана казнит своих сидельцев налево и направо. В Техасе с начала года привели в исполнение шесть приговоров, во Флориде — пять. У нас же за двадцать четыре месяца — ни одного. Кое-кто усматривает в этом слабость властей. Правительство штата намерено доказать, что бдительно стоит на страже общественных интересов. Неделю назад вопрос обсуждала комиссия по законодательству. Было подчеркнуто: никаких задержек или послаблений. Ответственность за отсрочки члены комиссии возложили на федеральных судей. Наши политики требуют крови, и Сэм подвернулся им очень кстати.
— Кто же следующий?
— Честно говоря, никого. И раньше чем еще через два года не предвидится. Но грифы уже почуяли мертвечину.
— Для чего вы все это говорите?
— Поймите, я — на вашей стороне. Я представляю тюрьму, не штат Миссисипи. Вы у нас впервые, и я хочу, чтобы вы знали положение дел.
— Спасибо.
Информация, хотя Адам ее и не просил, была, безусловно, полезной.
— Сделаю все, что будет в моих силах, — отозвался Лукас.
На горизонте появились крыши коттеджей.
— Это главный въезд?
— Да.
— Что ж, мне пора в город.
Мемфисский филиал занимал два этажа в «Бринкли-Плаза», здании, построенном в начале 20-х на углу Мейн- и Монро-стрит. Мейн-стрит считалась в Мемфисе крупнейшим торговым кварталом: отцы города запретили на улице движение автомобильного транспорта, заменили асфальт плиткой, высадили декоративные деревца и разбили фонтаны. Район стал безраздельным царством пешеходов.
Над зданием хорошо потрудились реставраторы. Вестибюль «Бринкли-Плаза» сверкал благородной бронзой и розовым мрамором. Стены кабинетов отделения фирмы «Крейвиц энд Бэйн» были обшиты дубовыми панелями, полы устланы мягкими персидскими коврами.
Хорошенькая молодая секретарша провела Адама в угловой офис Бейкера Кули, управляющего филиалом. Пожав друг другу руки, мужчины восхищенными взглядами проводили направившуюся к двери изящную фигурку.
— Добро пожаловать на Юг, — сказал Кули, опускаясь в глубокое кожаное кресло.
— Благодарю. Насколько я понимаю, с Гарнером Гудмэном вы уже говорили?
— Вчера, и дважды. Он объяснил мне ситуацию. В конце коридора находится небольшая комната для совещаний, с компьютером и телефоном. Она в вашем распоряжении.
Адам кивнул и осмотрелся.
— Какого рода дела вы здесь ведете? — спросил он.
— Судебных разбирательств почти нет, а в уголовных процессах мы не участвуем, — быстро ответил Кули, как бы давая понять, что преступникам вход в эти роскошные чертоги заказан. Адаму вспомнились слова Гудмэна: «Контора похожа на дорогой бутик». — В основном коллеги обслуживают интересы крупных корпораций. Среди наших клиентов несколько солидных банков, а еще мы поддерживаем тесный контакт со структурами местного управления.
От такого масштаба дух захватывает, подумал Адам.
— История фирмы насчитывает сто сорок лет, мы — самая старая в Мемфисе юридическая контора. Создана она в начале Гражданской войны. Были взлеты, были падения, а кончилось все тем, что руководство решило объединиться с парнями из Чикаго.
В словах Кули звучало нечто похожее на гордость, как если бы впечатляющая родословная имела какое-то отношение к юриспруденции последнего десятилетия двадцатого века.
— Сколько у вас юристов? — Адам изо всех сил пытался поддержать абсолютно никчемный разговор.
— Дюжина. Одиннадцать младших сотрудников, девять клерков, семнадцать секретарш. Десять человек вспомогательного персонала. Для наших краев весьма приличный штат. С Чикаго, конечно, его не сравнишь.
«Тут ты прав, старина», — мелькнуло в мозгу Адама.
— Давно мечтал побывать у вас в гостях. Надеюсь, я не помешаю?
— Никоим образом. Боюсь только, что серьезной помощи мы вам не окажем. Специфика клиентуры, горы бумаг… Последний раз я был в зале суда лет двадцать назад.
— Не беспокойтесь. Мне обещал содействие Гудмэн.
Поднявшись из кресла, Кули потер руки: похоже было, он просто не знал, куда их спрятать.
