— Если вам не по вкусу мои методы — проваливайте. Идите и сдохните в бою, в котором у вас не будет и шанса, потому что большая часть воинов Ледяных Озер на его стороне. — Она выхватила из рук колдуна глиняный стакан, наполненный вином, и залпом выпила. Небрежно утерла рукавом платья рот и продолжила: — Я учу идиотский этикет, географию, танцы, потому что так нужно. Потому что либо так, либо нас выкинут без поддержки, как плешивых котят. Мы можем укрываться в Лейхгаре благодаря тому, что
Она выдохнула.
Тувэ была готова к тому, что по меньшей мере половина встанет и немедленно пойдет седлать лошадей.
— За Рорга Тувэ, — поднял свою чашу Мэрик.
— Рорг Тувэ!
— За Рорга Ледяных Озер!
Северяне один за одним поднимали свои чаши, выражая одобрение, согласие, выказывая уважение.
Тувэ довольно усмехнулась. Улыбка ее лишь слегка померкла, когда она поняла, что только Ир сидел молча и даже не думал приветствовать ее.
Ей стоило огорчиться, но она не могла, потому что уже отпустила его. Ей даже показалось, что и клятва больше не действовала на колдуна. Он был свободен от нее.
Северяне праздновали до поздней ночи. Пили, ели, шутили, спели пару песен. Шуму от них было на половину замка. Но никто их не беспокоил. Только раз в столовую зашла кухарка, но, увидев Тувэ и корону на столе, поклонилась и быстро убежала. Грохнул смех. Северяне по-доброму стали ее подкалывать насчет нового статуса и внезапно проснувшегося раболепия в прислуге.
Тувэ вернулась в покои глубокой ночью. Изворачивалась долго, развязывая корсет. Так шумела, что должна была наверняка разбудить Элиота. Но ни звука с постели не доносилось.
Тувэ подошла к кровати.
Пусто.
Она горько рассмеялась и забралась под одеяло. Всего неделя. Вот сколько продлилось их счастье. А было ли оно вообще? Или она просто нарисовала его в своем воображении? Нарисовала и сама поверила в то, во что хотела? В изменившееся отношение короля. В чувства. В надежду.
Дни Тувэ иногда тянулись долго, иногда стремительно пролетали. Но что бы там ни было вечером, она всегда приходила в общие покои. Всегда ждала Элиота. Она по-прежнему его хотела и прекрасно отдавала себе в этом отчет. Еще понимала, что ревнует его до безумия, когда он не проводит ночи с ней.
Тувэ стала замечать, как почти все чувства к Элиоту в ней постепенно сходят на нет. Физически он не был ей неприятен, но общаться с ним становилось всё сложнее. Он по отношению к ней был деспотичен, категоричен и корыстен. И она все чаще начала обращать на это внимание.
Элиот позволял ей быть северянкой не потому, что принимал, а лишь из-за авторитета, который мог пошатнуться.
Если он был в хорошем настроении, то можно было чуть больше, а если в плохом… Тут уж было не угадать.
Сначала Тувэ терялась и не понимала, как реагировать. Она просто не успевала за ним. За переменами в его настроении. Но со временем научилась. Стала огрызаться.
Ссоры вспыхивали постоянно. Из-за того, что она говорила, из-за того, что пропускала приемы, из-за того, что приходила в северных одеждах, а не в платьях. На людях они всегда были образцовой парой, но стоило остаться наедине…
И все-таки…
Чем серьезней, опасней была ссора, тем неистовей они утоляли плотский голод. Делали это где придется. Просто потому, что вдруг что-то вспыхивало. Они не решали проблемы, оба только отмахивались от них.
Тувэ чувствовала усталость. Она делила себя на королеву и рорга. И от этого, казалось, понемногу начинала сходить с ума.
Однажды Камеристка принесла золотой ключ. Он не подходил ни к одному замку. Это был просто символ. Символ управления прислугой во дворце. Элиот велел отдать ей его. До этого ключом владела Камеристка. Ни одной королеве Его Величество не доверял замок. А ей вот доверил…
В первое мгновение радость охватила сердце. Но это было всего лишь мгновение. Тувэ задушила восторг, задушила мысль, что, может быть, так Элиот показывал ей расположение. Она знала — это просто потому, что они союзники. Вот и все.
Тувэ не могла полноценно управлять замком. Поэтому Камеристка все еще брала на себя большую часть обязанностей. Только по вечерам докладывала Тувэ о каждом своем шаге.
Раз в неделю приходилось смотреть бухгалтерские книги, изучать расходы.
День ото дня забот становилось все больше. Как королевских, так и забот Рорга.
Ее людей в Лейхгаре становилось все больше. Тувэ доносили тайные письма. Верные ей северяне неустанно докладывали о ситуации на севере, о союзниках, о враге, о планах. Она слала им в ответ указания: за кем следить тщательнее, кого оставить в покое, кому стоило быть осторожнее.
Тувэ вертелась так, что иногда забывала поесть.
Накопленная усталость дала о себе знать, и однажды на тренировке она почти свалилась в обморок.
