Дорожку выложили из свечей. Тувэ шла медленно. Внимательно смотрела на огоньки у своих ног, чтобы ни один не затушить, чтобы ни один не опалил подол платья. Еще и та свеча, что в руках, была опасно близко к кружеву.
Проход казался бесконечно долгим. Тувэ смотрела только под ноги. Волновалась — жуть.
А что, если споткнется? А если сама вот сейчас вспыхнет как свечка?
От напряжения она неестественно выпрямилась. В спину будто стержень вставили.
Тувэ с ужасом подумала, что, кажется, с ноги начал сползать чулок. И прядка волос выбилась из прически и щекотала щеку. Страшно хотелось почесаться! И ладошки вспотели. Свеча вот-вот выскользнет… О боги… Кружево! Кружево, кажется, скатывалось с головы!
Но она продолжала идти по проходу, так и опустив глаза к полу. Но только глаза. Голову нельзя было. Кружево же свалится!
Одна свеча затухла. И тут же вспыхнула огнем снова.
Тувэ закусила губу.
У Камеристки все всегда идеально, все схвачено.
Интересно, был бы так уверен в себе Элиот, если бы рядом с ним не было такой помощницы?
Наверное, да. Потому что вместо Каи у него наверное был бы кто-то другой, ведь он окружал себя правильными людьми, преданными, полезными, теми, которые делали его сильнее. Она хотела стать такой для него. Хотела сделать его сильнее. Ей казалось, так будет правильно.
Супруги должны делать друг друга сильнее. Так мама говорила, брала в руки меч и становилась рядом с отцом. Они были сильными правителями. Вместе. И после смерти мамы… Только после этого начали погибать братья, и отец… Только после ее смерти Ярл сумел добраться до Рорга Акэ. Тувэ верила, что все потому, что ушла его жена, женщина, что делала его сильнее. Вместе с ней он потерял и свою несокрушимость.
Проход закончился внезапно. Тувэ увидела край помоста и светло-коричневые сапоги Элиота.
Она дошла… И чулок был на месте. И не загорелось ничего. И волосы больше не щекотали щеку. Ладошки, правда, все еще были взмокшими от волнения.
Песня все продолжалась. Хотя должна была закончиться. Но хор по новой затянул припев.
Тувэ спохватилась, тихо ойкнув. Забыла!
Она повернулась к помосту, на котором стоял деревянный столик, украшенный золотыми тканями, цветами и свечами, некоторые из них горели, некоторые нет. Тувэ своей свечой зажгла ту, что стояла на алтаре в подсвечнике. Песня стихла.
Духовный наставник подошел к краю помоста. Сцена высотой была с две ладони, не слишком высокой, как ступенька, но церковник все равно возвышался над ними.
— Сегодня в полдень, в час самого яркого солнца, — торжественно начал наставник, — мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями заключения брака между Королем Элиотом Реймундом Этельданом и северянкой Нер-Рорг Тувэ дочерью Рорга Акэ.
Тувэ не смотрела на наставника, она не сводила глаз с двух длинных горящих свечей на алтаре, символизирующих ее душу и душу короля.
Церковник расстилался о важности брака, о том, что женщина должна быть послушна мужу во всем, что она должна быть верна, и тогда мужчина будет о ней заботиться.
Звучало так, будто муж о жене печься должен только в том случае, если она не открывает рта и во всем ему потакает.
Тувэ не хотела слушать. Она принимала только положительную сторону всего происходящего.
— Готова ли Леди Тувэ подтвердить свою чистоту перед Благим Демиургом? — обратился к ней наставник.
— Готова, — ответила она, пытаясь разглядеть сквозь кружевную…. Как там сказала Камеристка? Фату? Стараясь разглядеть через фату наставника.
— Вытяните ваши руки, — Тувэ подчинилась. Амулеты. Те же, что обожгли служанку.
Пальцы болезненно занемели от волнения, когда золотые круги легли на раскрытые ладошки. Тувэ знала правду. Знала, что в ней есть магия. Но ничего не произошло. Холодное золото было не больше, чем простая побрякушка. Наставник закончил молитву, констатировал ее чистоту, и все…
Камеристка. Конечно, она. Ее бы сожгли, но она раз за разом проходила эту проверку, а значит, знала, как изменить результат. Или эти золотые цацки на неё не действовали. В любом случае, сомнений не было, удачная проверка — дело рук Камеристка.
Тувэ облегченно выдохнула. Уже даже и знать не хотелось, как Кая все это делает, раз все идет по плану.
— Клянетесь ли вы, Леди Тувэ, почитать супруга, быть ему верной и послушной во всем? Клянетесь ли до конца дней смиренно находиться в его воле и не препятствовать вашей защите?
— Клянусь, — ни секунду не задумываясь, бросила она, ни капли не веря в собственные слова. Эта клятва ничего не значила. Простая формальность. Другой, северный, ритуал — вот что важно. А это так… Пустой треп.
— Элиот Реймунд Этельдан, Король Лейхгара, принимаете ли вы клятву Леди Тувэ? Обещаете хранить ее и оберегать от тьмы как свою жену?
— Обещаю.
— Пусть свет ваших душ соединится в пламени свечи. И да благословит Благой Демиург узы ваших сердец.
Тувэ взяла свой подсвечник. Едва сумела разглядеть, что Элиот взял свой. Огоньки слились в один и подожгли фитиль толстой массивной желтой свечи.
