Нет, так не может продолжаться. Это отвратительно!
Даже отношение Элиота в этот момент было отвратительным. Все не так. Не так она представляла всё это.
— Подожди, — зашептала Тувэ, пытаясь отстранить руки короля от себя. Сама не заметила, как от волнения начала обращаться к нему слишком вольно и невежливо. — Подожди… Я не могу так. Да постой же ты!
Она отпихнула Элиота, сделала хиленькую подсечку, и, когда он завалился на постель, сама забралась сверху.
— Они смотрят, — тихо пояснила Тувэ недоумевающему Элиоту.
— Разве ты не была предупреждена об этом? — он чуть приподнял брови. Его руки проникли под подол сорочки и сжали бедра. Вот это уже было хоть чуть-чуть более чувственно.
— Я недооценила их, — она наклонилась и впилась в его губы.
Так, как сама хотела. Так, как ей нравилось целоваться. Неистово, громко, сталкиваясь языками, кусаясь. Так, чтобы хоть немного забыться. Перестать думать о том, что на них смотрят.
— Давайте быстрее закончим этот фарс.
Тувэ продолжала целовать и потянулась к его штанам. Развязала шнурки на поясе, потом еще одни на нижнем белье.
Она целовала его и создавала вид бурной деятельности. Уже почти добралась до тела. Но Элиот остановил ее руки. Просто качнул бедрами. Потерся о нее. Приятно, но… Это же было совсем не то.
Что-то холодное и мелкое скользнуло по ноге с той стороны, которая была не видна церковникам.
Тувэ только успела подумать о том, что нужно не подать виду, что что-то не так, а лезвие — кинжалом эту мелочь сложно было назвать — полоснуло внутреннюю строну бедра. Не сильно, но Тувэ шикнула. И замерла.
Между ними ничего еще не успело случиться, так, только какие-то сумбурные шевеления в постели. И тем не менее, вот она кровь.
Элиот ничего не сделал. Даже штаны не дал до конца расстегнуть, только сделал вид. Он не стал брать ее на глазах у наставников. Хотя мог бы. Он не стал так ее унижать.
Она согрелась этой мыслью. Согрелась его заботой.
— Спасибо, — она наклонилась и поцеловала его, просовывая между их телами руку.
Кровь есть. Значит, всё.
Отстранилась и посмотрела на свою ладонь, испачканную в крови. Хватит им этого? Или она должна терять сознание, чтобы брак считался узаконенным?
Тувэ сползла с кровати и выставила руку перед Тимеем. С вызовом посмотрела на него.
Она северянка, перевертыш его раздери! Манеры манерами, но у всего должны быть границы! И они их перешли своими бессмысленными традициями и правилами. С чего это она должна была позволить какой-то кучке старых извращенцев глазеть на нее? Она Нер-Рорг! Не потерпит такого унижения!
— Вот. Этого достаточно?
— Прошу прощения? — изумился Тимей, не зная, куда смотреть: то ли на ее руку, то ли ей в лицо.
— Наш брак законен? — переспросила она. — Ну, вы увидели? Я чиста, невинна, король во мне побывал. Все по правилам?
— Д-да, — окончательно растерялся наставник. И не он один.
Их можно было понять. Тувэ совсем не выглядела, как нежная лейхгарка, и робеть перед ними более не собиралась. К такому поведению женщин они явно не привыкли. Тувэ не преминула этим воспользоваться. Пока они были растеряны, их проще было склонить к нужным ей действиям.
— Ну тогда выметайтесь из спальни, — она улыбнулась. Широко так, крайне удовлетворенно.
— Это не…
— О нет, — Тувэ вернулась к постели. — Вы увидели все, что нужно. А уж как мы будем тут любить друг друга разве касается Церкви?
Тимей подобрался, выпятил грудь, как петух, готовый к склоке, и перевел взгляд на короля.
Тувэ обернулась.
Элиот лежал, облокотившись на спинку кровати, закинув руки за голову, его штаны, нижнее белье и рубаха были призывно распахнуты. Он пожал плечами, едко усмехаясь.
— Ваша королева велит вам выметаться.
Тимей прищурился.
— Так не положено, — натянуто произнес он.
— Она права. Кровь вы увидели. С вас хватит.
Лицо Благого Наставника вытянулось, прочие зашептались. Тувэ прикусила губу, чтобы слишком уж ярко не улыбаться.
— Напомню, что вы сами одобрили наш брак. Даже были настойчивы, категоричны. Это все, — он с особым вкусом говорил, смаковал слова, вкладывая в них двойной смысл, — плод ваших действий. Покиньте наши покои, Наставник Тимей.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Поклон Тимея был таким напряженным, что, казалось, его позвоночник вот-вот заскрипит. Он покидал спальню медленно. С достоинством, будто его совсем не вышвырнули из комнаты, а он сам изъявил желание ее покинуть.
Дверь за последним наставником закрылась. А спустя пару мгновений щелкнул замок. В тишине комнаты этот звук был слышен отчетливо.
Тувэ, сидя на краю кровати, повернулась к Элиоту. Он снова безразлично пожал плечами.
Камеристка, значит. Кто ещё тут на такое способен? Кто бы еще стал заботиться об их покое?
Она посмотрела на короля. Волосы растрепались, рубашка была распахнута, штаны расстегнуты. Ей еще не доводилось видеть его в таком виде. И теперь она позволила себе скользнуть по его обнаженной груди жадным взглядом. Элиот был сложен хорошо — видимо, не брезговал тренировками, кожа у него была темнее, чем у нее, от пупка под пояс уходила дорожка темных волос.
