– Я и забыла, что ты кофе не пьёшь на завтрак, – созналась Рабия, переворачивая платок чистой стороной. – Маю, – вдруг её голос изменился, теперь он звучал так, будто мама извинялась за что-то, – тебе вчера совсем необязательно было ехать в школу.
Мальчик налил себе душистой заварки и залил кипятком, наблюдая за облаком пара.
– Кто же тогда будет подавать Фрэе пример? – попытался отшутиться Маю, хотя ему было совсем не весело. Накрыв чашку блюдцем, сел на свое место напротив Рабии. – Ты уже завтракала?
На столе лежал сверток со свежей кониной, от мяса замечательно пахло, и Маю настругал четыре тоненьких ломтика.
– То, что произошло… никто не знал, что этим обернется. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя возникли затруднения в общении с одноклассниками. Сам справишься?
– Мам, всё в порядке.
– Называй меня по имени. Как раньше. Ты ведь не называешь Тахоми тёткой, – улыбнулась Рабия, и Маю почувствовал, как на его губах против воли появляется ответная улыбка.
– Я только хочу, чтобы Сатин поскорее вернулся домой. Меня не волнует то, что могут про него говорить мои одноклассники, – сказал Маю, запихивая в рот ломоть конского мяса. – Пускай говорят, чего хотят, – с набитым ртом фраза прозвучала не ахти как, и Рабия мягко усмехнулась, – мне Сатин важнее, чем мнение этих богатых выскочек. К тому же я не собираюсь идти на поводу у тех, кто стремится опустить других.
Рабия глотнула кофе.
– Сегодня рано встал.
– Вообще-то я тороплюсь, – прожевав, объяснил Маю. – Перед занятиями мне нужно в театральный кружок успеть.
На кухню зашла Тахоми, и, отставляя грязную чашку в раковину, пожелала всем доброго утра.
– Давай я тебя подброшу, – предложила тетя, вероятно, услышав последние слова Маю.
Тот кивнул и снял блюдце с чашки, позволяя аромату чая заполнить пространство.
– Звонил директор из академии, – вдруг произнесла Рабия, и душа сразу ушла в пятки.
Маю показалось, что он проглотил ежа.
– Когда… звонил?..
Прижав ко рту платок, мать закашлялась, а, сумев, наконец, справиться с приступом, заговорила более хриплым голосом:
– Выходит, нам следовало ждать тебя следующей осенью. В академии нет экстерната, почему ты не сказал об этом?
Школьная рубашка пропиталась потом. Тут стало ясно, что больше ни один кусок в горло не полезет.
– Маю, не может быть! – изумилась тетя. Судя по краткому шуму воды в раковине, она быстро сполоснула чашку. Тахоми обошла стол, и проверяя на ходу содержимое портфеля, перебросила ремешок через плечо. – С этой академией у тебя могли быть перспективы. Очень жаль.
– Директор тепло отзывался о тебе, – присоединилась к ней старшая сестра, – не понимаю, зачем тебе нужно было бросать учебу в академии.
Какое-то время Маю безрадостно смотрел в стол, грея ладони о чашку. Кожу жгло, но мальчик не шевелился. Он не представлял, как сможет объяснить всё родным, он и сам-то не до конца осознавал мотивы своего поступка.
– Я не придумал свои баллы.
– Знаю, ты старался, поэтому мне еще сложней понять, зачем ты так поступил. Судя по тому, какого высокого мнения о тебе директор, ты был едва ли не самым лучшим его учеником. Маю, – вынудила поднять на неё взгляд Рабия, – объясни мне, для чего тебе понадобилось сочинять эту ложь.
– Я тебя жду, – сообщила Тахоми, закрывая за собой дверь кафетерия.
Рабия по-старому сидела за столом, выжидающе глядя на сына.
– Судя по тому, как ты хочешь попасть в школьный драмкружок, театр тебе еще не наскучил, тогда что?
Маю сжал губы, собираясь с духом.
– Ты не поладил с кем-то из учеников? С тобой плохо обращались?
– Я правда не знаю как объяснить.
– Маю, тебе оставалось проучиться всего год, ты сбежал оттуда, никому ничего не сказав, да еще соврал нам, а теперь ты просто отказываешься со мной говорить. Тебе надоело, и ты решил всё бросить? Деньги с неба не прилетают, если ты будешь продолжать в том же духе, то ничего хорошего не добьешься в жизни. Ты понимаешь это?
Она утерла губы платком и отвернула лицо. Мальчик уже собирался сказать Рабии, как он виноват перед ней, но резкая перемена на лице матери заставила его прикусить язык. Тут же появилась и сама причина удивления.
Мало сказать – на кухню заглянул Эваллё, скорее, влетел как ураганный ветер. Вид у него был ужасный. На лбу выступила испарина, отчего черные волосы казались мокрыми и липли к коже. В черном спортивном костюме тот и вовсе выглядел жутко. Кажется, брат сбросил пару килограмм. Со здоровой спортивной сумкой на плече, Эваллё, не произнося ни слова, налил себе стакан воды прямо из-под крана и залпом осушил его. Потом налил еще стакан и точно также залпом выпил.
– Привет, – услышал Маю собственный тихий голос. Замешательство усилило сердцебиение.
– Я на тренировку, – бросил парень, глядя перед собой.
– Не торопись так. Ты хорошо себя чувствуешь? – поинтересовалась Рабия. – Снова кошмары?.. Возьми ленч хотя бы.
Эваллё задержался, но по его виду можно было смело утверждать, что брат готов рвануть с кухни в любой момент. Скулы обрисовались четче. Под глазами появились круги, как после активной ночи. Для полного комплекта не хватало разве что щетины.
