Рабия прижала к губам платок и прокашлялась.
Парень сначала взглянул на мать, после чего перевел взгляд на брата, точно хотел донести до него некое послание. Маю сразу решил, что Валька слышал их разговор.
– Что? – вдруг спросил парень, соизволив обернуться к матери.
Повисла тишина, только спустя секунд десять Рабия повторила:
– Я говорю – возьми ленч, после тренировки проголодаешься.
Эваллё в нерешительности посмотрел на холодильник, но всё же подошел и залез в его недра.
– Спасибо!.. – сказала Рабия с легким раздражением и, смерив младшего сына тяжелым взглядом, поднялась из-за стола. Вероятно, во взвинченном состоянии матери виноват он один.
Женщина подошла к окну, где на подоконнике в глиняных горшках росли азалии. Рядом стоял Кубачинский серебристый кувшин, покрытый черным узором, Рабия взялась за ручку.
Мечтая поскорее сгинуть под землю, мальчик быстро доел остаток бутерброда и поднял свою сумку с соседнего стула.
– Ну мне пора.
Валька снова уставился на него, как показалось Маю, с осуждением и хорошо скрываемой тревогой. В отместку мальчик, проходя мимо брата, слегка пихнул его, просто, чтобы задеть Эваллё. Парень среагировал мгновенно, вцепившись в руку, как клещ, силой вынудил остановиться.
– Ты бросил академию? Это правда?
Эваллё одарил брата таким взглядом, словно тот был ненормальным. Справедливости ради стоило отметить, что именно таким Маю себя и представлял со стороны, не в состоянии даже объяснить, что с ним происходит.
– Я опоздаю, – обронил мальчик, глядя брату в шею. На коже блестел пот. Ладонь Эваллё была ледяной. Уже с утра успел где-то принять. – Дай пройти.
Хуже нарка только родной брат-нарк.
– Может быть, скажешь, что тебя сподвигло? Тебе сложно было доучиться один год?
У них что, с матерью одни реплики на двоих? Не хватало, чтобы еще и брат начал распекать по поводу вранья.
Можно подумать, Валенька искренне огорчился такому положению вещей. Ему-то какое дело, что младшему вступило в голову? Со своими проблемами пускай сперва разберется.
С улицы донеслось стокатто автомобильного гудка – тёте бы в руки автомат.
– Я пойду, – уже настойчивей произнес Маю, начиная терять терпение, и понизил голос, чтобы Рабия не услышала: – Перестань травить себя этой дрянью, а то станешь похож на зомби.
По лицу было заметно, что Эваллё растерялся от его слов. Хватка ослабла, и Маю высвободил руку. Ну брат хотя бы перестал молчаливо обвинять его в чем-то, вместо этого парень мастерски изобразил недоумение.
– Конечно, а для начала напомни, что за дрянью я себя травлю?
Маю лишь фыркнул и взгляда не поднял. Дурака будет изображать тут, как будто сам не догадывается о чем речь. Ничего, когда найдется хоть одно доказательство, что Эваллё заделался в наркоманы, тот уже не сможет разыгрывать из себя святую невинность.
Ребята разошлись, а он так и не сдвинулся с места. Забравшись с ногами в металлическое кресло, Маю сидел в классе для собраний театрального кружка, глядя на зеленую доску. Мокасины он снял, оставшись босиком. В соседней комнате, соединенной с этой широким проходом, на потолке потрескивала лампа.
Маю так расстроил факт того, что в спектакле для него не нашлось роли, что не тянуло никого видеть. Это было ужасно. Театр пока оставался самым главным увлечением среди прочих, и Маю не желал мириться с мыслью, что осенний спектакль будут ставить без его участия.
Мальчик откинул голову назад, уткнувшись затылком в спинку стула, и шумно выпустил воздух. Школьный драмкружок был единственной возможностью вернуться к тому образу жизни, который Маю вел в академии.
Неприятный разговор с матерью не шел из головы. И это притом, что Рабия еще не успела ничего рассказать Сатину. А как отреагирует тот, даже представлять не хотелось.
Резко нагнув голову вперед, почесал лоб и зажмурился. Единственное, что грело душу, так это то, что за одним спектаклем обязательно должен последовать другой.
Открылась дверь. Обернувшись, Маю увидел Куисму. Она направилась прямиком к его парте. Девушкам в их гимназии разрешалось носить как сарафаны, так и брюки, сегодня Куисма была в брюках, похожих на более женственный вариант их мальчиковой формы.
– Тебя в классе не было, решила вот, поискать здесь, и не ошиблась.
Куисма отодвинула для себя соседний стул и села. Немного помолчав, девушка сказала:
– Удивилась, когда увидела тебя вчера на занятиях. Если бы ты остался дома, никто бы не стал тебя осуждать за прогул.
И перевела взгляд на доску.
Маю спустил ноги на пол и пошарил ступнями в поиске своей обуви. Раньше мальчик никак не мог отделаться от мысли, что Куисма общается с ним только из-за того, кем является его отец. Но в свете последних событий уже не казалось, что это так. Похоже, девушку не волновали скандалы, в которых фигурировала фамилия Холовора. Хотелось бы верить.
– Твое заявление приняли?
Опустив подбородок на скрещенные пальцы, Маю вскользь окинул подругу взглядом. Сегодня она была ярко накрашена. А еще от неё уже привычно пахло сладкими духами – что-то конфетное.
