– Принять-то приняли, но сказали, что пока у них нет свободных мест. Это не настолько масштабный проект, чтобы набирать дополнительное число актеров.
– Сильно расстроился?
– Да не так уж чтобы сильно. – Маю запустил пальцы в волосы, и, собрав растрепанные пряди, перебросил их на спину. – Не могу только понять одну вещь.
Холовора откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
– Например?
Маю задержался взглядом на лице девушки.
– Я не привык делать что-либо без интереса, а эта гимназия совсем не такая, как я её представлял. Хорошо быть совершеннолетним, как мой брат, и самому выбирать для себя занятие. Не представляю, что когда-нибудь закончу двенадцатилетку. Меня перевели в закрытую школу не от красивой жизни, а потому что я не мог учиться в обычной.
Маю откинул со лба челку и разлохматил волосы.
– Тебе так легко дается учеба. Я тебе завидую, – сказала Куисма, не сводя с него глаз. – Да, и спасибо, что провел меня на концерте.
– Это было просто.
Девушка, не спеша, расстегнула белую кожаную сумку и, найдя то, что искала, показала Маю крупное, очень качественное фото «Храма Дракона» в полном составе. Фотка была сделала в темных тонах, задний фон составляло простое однотонное полотно черного цвета. Трое повернулись боком, остальные участники группы застыли кто как. Поверх команды бордовым маркером было выведено несколько подписей. Глядя на которые, Маю осознал, что чаще видит отца на фотографиях, нежели дома. Насколько сильно та его жизнь, среди друзей по музыкальному коллективу, отличается от той, что мог видеть Маю? У Сатина всегда их было две.
Мальчик поднялся со стула и обошел парты, составленные в ряд напротив доски. Отправив фото в сумку, Куисма последовала его примеру.
– Я не верю, что твой отец как-то причастен к тому, что произошло в парке аттракционов. Он ведь очень успешный человек, никто бы на его месте не стал рисковать карьерой.
Вновь потянувшись к волосам, мальчик тут же одернул себя – зачем показывать кому-то, как тебе фигово, когда можно успешно прожить и без чужого сочувствия. Мальчик остановился у окна: через турникет у ворот школы проходили старые друзья, увлеченно болтая и смеясь над чем-то, шлагбаум то и дело поднимался, пропуская автомобили учителей. Не зная, что сказать в ответ, Маю присел на ближайшую парту и ослепительно улыбнулся, как будто не было этих мрачных мыслей не более чем пять минут назад.
– Наверное, так и есть.
– Ты просто прелесть…
Куисма сделала шаг вперед, оказавшись вдруг слишком близко. Освещение мягко ложилось на её светлые щёчки, придавая лицу особенную привлекательность. Усмехнулась.
– По крайней мере, так многие говорят.
Маю перестал улыбаться, глядя на девушку перед собой.
– И совсем не похож на того, кто долго ходит без пары, я сразу это поняла, как только тебя увидела, – прошептала она.
Встав на ноги, Маю оперся ладонями о парту. Некоторое время ничего не происходило, они только смотрели друг на друга. Потом девушка подалась вперед, медленно обхватывая его руками. Её подбородок оказался на плече Маю. От кожи Куисмы пахло чем-то приторно-сладким, вроде мусса из ванильной карамели. Девушка придвинулась ближе, встав между его ног. Сердце забилось чаще, когда стало ясно, что на ней нет бюстгальтера. Глаза Маю расширились, и он сполз ладонями по её спине, несильно прижимая к себе.
– Ты такой привлекательный парень, – зашептала Куисма на ухо. Волосы заколебались от её теплого дыхания.
Обнимать девушку с большим бюстом оказалось на редкость странно, словно что-то постоянно мешало стать еще ближе, кроме того Маю боялся сделать подруге больно. Последней девушкой, которую он обнимал, была Фрэя, и тогда у него не возникало никаких мыслей о возможном дискомфорте.
– Тебе неудобно? – спросила Куисма, отстраняясь так, чтобы Маю мог видеть её лицо.
– Нет, – поспешно ответил мальчик с колотящимся сердцем.
Подруга заправила выбившуюся прядь себе за ухо и подняла руки к лицу Маю. Короткие пальчики зарылись в его волосы. Девушка взяла их в горсть и отвела руку, как позволяла длина, наблюдая за тем, как волосы рассыпаются налету.
– Ты не против..?
– Нет.
Вскоре липкие от блеска, мягкие губы коснулись его шеи. Нежный долгий поцелуй зазмеился по коже вниз и отдался в животе сосущей пустотой. Когда Куисма оторвалась от него, блеск на больших полных губах влажно мерцал. Несколько секунд Маю, впав в ступор, смотрел на эти губы.
Он не проявлял инициативы и молчал, поэтому Куисма решила действовать сама. Вытащив из штанов его рубашку и майку, осторожно расстегнула ремень.
Ниже пупка пульсировало в такт сердцебиению. Ладони вспотели от нехорошего предчувствия. Больше Маю пугало не то, что собиралась сделать Куисма, а отсутствие у него вообще какой-либо реакции на её действия, помимо страха, что она испытает обиду или разочаруется в нем.
