– Похоже, что это переселение ненадолго, как только мы поможем ей подыскать жилье и сделать новые документы, она уедет. Да мне как-то все равно. Родителям она очень нравится. Мы не нищие, можем позволить себе подобный жест доброй воли.
Конечно, когда к Янке вернется память либо им удастся подыскать для парня ПМЖ, он, возможно, захочет уйти, но до того момента пускай живет у них. И будет по-настоящему здорово, если ей удастся с ним подружиться. То чувство, которое она испытывала в данный момент к своему новоиспеченному «родственнику», не жалость и даже не сострадание, а естественный порыв отыскать в его лице нового друга.
Подруга подперла щеку ладонью:
– Это напоминает мне, как я жила с учительницей, когда мою мать вызвали заграницу на раскопки, я думала, никогда не привыкну к чужому дому, каждый день звонила ей в Тунис, просила забрать меня, а потом мама, видимо, посчитала меня достаточно взрослой, чтобы во время её поездок жить одной.
– А почему ты не осталась с дедушкой и бабушкой? – удивилась Фрэя.
– Я терпеть этого не могу. Это всегда невыносимо скучно, – Берни состроила страдальческое лицо и склонилась вперед, понижая голос. – У неё совсем плоская грудь… я бы хотела иметь такую же, – добавила серьезным голосом девушка, и они обе рассмеялись. – Можно было бы притворяться мальчиком и заходить к парням в раздевалку.
– Что ты голых парней не видела? В них точно нет ничего приятного.
– Если бы у меня были такие братья, как у тебя, я бы, наверное, придерживалась бы совсем другого мнения.
– Это просто удачные гены. Тебе видней, для меня мои братья – совершенно обычные ребята. Две руки, две ноги – как обычно.
Чем Фрэе нравилась малышка Берни, так это детской непосредственностью и прямолинейностью, а также безумными выдумками, запас которых никогда не иссякал. Таких незапятнанных ничем девушек среди знакомых Фрэи было не слишком много, и ей не хотелось, чтобы Бернадетта примкнула к таким как Лука, которая доставала всех красивых парней школы, просто чтобы те обратили на неё хоть немного своего внимания.
– Я бы тогда могла назначить свидание какой угодно девушке, – продолжала Берни развивать свою мысль. Шутка Фрэе понравилась, но если Берни хотела лишь немного проучить одноклассниц, то сама девушка представляла, как чисто по-мужски разберется с обидчиками брата, и Маю потом не сможет ей сказать, что она его единственная хрупкая сестра.
Бернадетта вопросительно указала на банку с компотом.
– Да, бери, конечно. Не знаю, что там с ней было, но она, похоже, не заканчивала школы. Она словно учебники отродясь в глаза не видела, но говорит, как образованный человек.
Подруга облизала сладкие пальцы и вытаращилась на дверной проем, прямо за спиной Фрэи.
Девушка развернулась на стуле.
– Ну и что?
Если судить по лицу Берни, то ожидалось увидеть, по крайней мере, второе пришествие Сиддхартхе.
– З-здрасьте… – пролепетала подруга.
– Доброе утро, – поблуждав глазами по ранней гостье, Сатин направился к буфету. Холовора прошел в каком-то полуметре от Бернадетты, и девушка повернулась вслед за ним.
– Только не сходи с ума, – попросила подругу Фрэя, собирая со стола косметику и составляя грязные тарелки в кучу. – Сатин, это моя подруга – Бернадетт, она из Ирландии. Бернадетт, а это…
– Я знаю! – яростно закивала девушка, едва не сбросив голову с плеч. Такая реакция показалась забавной, и Фрэя подавила смешок. Это был первый раз, когда Берни, зайдя к ним в гости, застала Сатина дома.
Он обернулся и очень просто сказал, сверкнув отбеленными зубами:
– Приятно познакомиться, – наповал сразив девушку своей скромностью. – И как тебе наша страна, Бернадетт?
Сатин слегка растягивал гласные в имени, отчего оно пролилось как музыка. Последние буквы он исковеркал до такой степени, что они слились в английский звук «th».
Подруга пробормотала что-то невразумительное про отличный климат и дороги без вони.
– Суомалайсет доживают до восьмидесяти лет, потому что у нас такой чистый воздух, но, к сожалению, число пожилых людей увеличивается с каждым годом.
Фрэя улыбнулась, её отец не променял бы родину ни на что другое, эту тему он особенно любил затрагивать в разговоре с иностранцами.
– Ты проснулся в такую рань? – спросила Фрэя, перекинув руку через спинку стула. – Не хочешь проводить нас до школы?
– Намеревался сегодня встретиться с менеджером, дело не терпит отлагательства.
Сатин присел у серванта, исследуя содержимое нижних полок. Наверное, он искал старый портфель с документацией, который они закрывали в серванте на ключ.
– Это та дура, которая устроила вам скандал?
Занятый поисками, Сатин вдруг отвлекся и поднял глаза на дочь. Его голос стал менее деловым:
– Да, это та дура, – и заметив на лице девушки улыбку, усмехнулся своим словам.
На сером пиджаке Фрэя заметила костяные пуговицы, светло-серые брюки сидели в обтяжку на ягодицах, туфли Сатин выбрал из черного кардована, на галстук даже булавку приколол для верности.
– Классно выглядишь, отдашь пиджак, когда надоест? Я его ушью.
– И что ты будешь с ним делать?
