– Я уже объяснил, что занят. – Эваллё не подразумевал ничего резкого, но Маю расценил его слова по-своему. – Кто играет Микки [персонаж пьесы «Малые деньги»]?
– Кто-то из них, из этих трех придурков, – холодно отозвался мальчик, и Эваллё понял это интуитивно: воздух, наверное, заледенел от возникшей обиды. Внутренне парень напрягся, Маю и так отнимает слишком много личного времени, а еще выставляет из себя обиженного. Дай ему палец, а оттяпает пол руки. – Рон играет Ясона, а подругу Микки – девушка из одиннадцатого.
– В следующий раз ты получишь роль, возможно, даже пьеса будет лучше, чем сегодня, – смягчился парень.
– «Живи днем сегодняшним, завтра в газетах будут уже другие имена», – зачитал Маю слова из пьесы.
Рядом Фрэя начинала раздражаться.
– Может быть, вам хватит препираться? Смотрите молча.
– Мы ставили эту пьесу на третьем курсе, – сказал Маю с тоской, и Эваллё ощутил приступ раскаяния. Брат явно был расстроен. Пока то, что успел увидеть Эваллё, ему нравилось, он ничего не понимал в театре, но актерская игра Рона оказалась неподражаема.
Эваллё расслабился в удобном кресле: положил руки на подлокотники и опустил ногу на ногу. Маю же напрягся, и снова парень кожей ощутил эмоции брата, разлитые в воздухе. Зачем принимать всё так близко к сердцу? Даже выражение лица стало обиженно-надутым, тот совершенно не умел скрывать свои чувства, что за дурачок?
– А к чему столько дезодоранта на себя было прыскать? – шепотом поинтересовалась сестра. – У меня уже голова болит.
Замечание девушки застало врасплох. Эваллё обернулся на людей, сидящих позади. Те делали вид, что не замечают запаха, но стоило парню встретиться с кем-то взглядом, как ему тот час отвечали порцией неприязни.
Пересаживаться не хотелось, Эваллё нужно было видеть лицо брата, когда всё произойдет.
– Я могу пересесть.
– Да ладно уж, сиди. Но ты так сильно пахнешь, что невозможно.
Занялся дождь, его призрачное касание угадывалось во всем: в тенях, в позах зрителей, в собственном стесненном дыхании. По металлическим желобам барабанило. Сегодня стемнеет раньше обычного.
В зале собиралась характерная атмосфера всеобщей полусонности, которая стала заметна не сразу, но Эваллё почувствовал приближение дождя еще ночью. Чутье подсказывало, к выходным погода совсем испортится, возможен первый снег. Похоже, осень взяла верх над чудесами природы.
По ноге разлилось покалывание, и Эвалле поменял позу.
– Где твой класс? – обратился он к Маю.
Мальчик глянул на брата, затем выпрямился в кресле, оглядывая в полумраке сидящих.
– Где-то вон там, – кивнул на несколько последних рядов справа от Эваллё. – И еще там, – на девушек в центре девятого ряда.
Парень скользнул по лицам беглым взглядом, стремясь отгадать, кто же из девушек Куисма. Одна из учениц перехватила его взгляд и улыбнулась.
– Покажи, где сидит Куисма.
– Вторая к нам через два ряда, – ответил Маю, глядя на сцену. – Платиновая блондинка.
Эваллё слегка повернул голову, так, чтобы не привлекать внимания. С краю блондинка была только одна, слева – девушка потемней, справа, кажется, шатенка – с погашенным светом в зале было не понять.
Светлый оттенок кожи Куисмы подчеркивала черная шелковая блуза, поверх которой девушка надела на тонких лямках топик из того же материала. В окружении белоснежных завитков волос, на фоне белизны шеи выделялись серьги. Лицо у девушки было самое обычное, но макияж наложен со вкусом. Словно почуяв чужой взгляд, Куисма потерла плечи и оглянулась на распахнутые двери актового зала. В коридоре бродил сквозняк, Эваллё это знал по собственным ногам: те под тонкими джинсами начинали замерзать.
Рядом с Куисмой девочка в очках одним ухом слушала плеер. Не открыв для себя ничего интересного, Эваллё вернулся к представлению. Куисма сильных эмоций не вызывала, просто симпатичная девушка из школы.
Маю окинул его лицо вопросительным взглядом, мол, ну что, рассмотрел? Эваллё безразлично пожал плечами.
– Смотри, что я нашел в подвале, – мальчик расстегнул сумку и вытащил черную папку на тесемках. Потянув за шнурок, откинул крышку и протянул в раскрытом виде Эваллё. – Фрэе потом покажи.
В папке оказались его детские фотографии. Эваллё давних семейных снимков и не видел даже. Кому пришло в голову закрывать их в подвале?
Всего пять фотографий, сделанных полароидом в один и тот же день. На прогулочном катере осенью, судя по обильно сбрызнутой багрянцем листве на почти облетевших кронах – на снимках запечатлен октябрь. На обратной стороне пластинок незнакомым витиеватым, скорым почерком черным гелем выведена дата и место. Эваллё хотелось думать, что это подписала бабушка.
«Суоменлинна. 1991, осень».
Непривычно юная Рабия с ребенком. Эваллё на снимках всего годик. Малыша закрепили в слинге на животе молодой мамы. На Рабии сливового цвета вяленая шляпка, а пальто такого парень у неё не помнил. Огромная ажурная шаль бережно укрывает плечи.
