Справа Сатин смотрит куда-то в сторону округлившимися глазами, с выражение измены на лице. Эваллё представил, как тот будет хохотать, стоит показать Сатину фотографии. На другом снимке бабушка обнимает внука за плечи, а Сатин опустил голову ей на плечо, с маниакальным взглядом уставившись в объектив, будто вот-вот рассмеется или состроит рожицу. Эта фотография одна имела фоторамку.
Кое-где камера захватила потрясающий кадр: широко расставив ноги, Сатин прикусывает зубами курительную трубку, ветер сделал что-то невообразимое с его волосами, те пучками взбились на голове, одной рукой парень распахивает пальто, другой сценично стягивает с плеч Рабии шаль. На девушке его вельветовая шляпа. Бабушка стоит в стороне с самым счастливым видом, пригрев на руках маленького внука.
На одной из фотографий Эваллё, вцепившись пальчиками в плечи Рабии, сильно откинул голову назад, глядя в небо с приоткрытым ртом. Когда парень достал эту фотографию, Маю прыснул со смеху.
Эваллё попробовал догадаться, кто же делал эти снимки, может быть, кто-то из друзей отца. Ответ нашелся на последней фотографии, когда в кадре на фоне отдаленных фигур родителей и бабушки показалось лицо незнакомого парня, тот держал фотоаппарат – его рука уходила за край снимка. Да это же Велескан! Вот кто изменился до неузнаваемости. На фотке – страшноватый паренек, с лицом в море красноватых веснушек, похожих на сыпь. Глаза виднеются сквозь коричневые стекла очков – у Велескана зрение начало падать еще в детстве. Сейчас он, должно быть, носил линзы.
Одновременно в фотографиях было много приятного, и также много такого, из-за чего становилось грустно. Словно утраченное время. Неуютно становилось, потому что на фотографиях нет брата с сестрой, как будто их никогда и не должно было родиться.
Помимо фотографий в папке нашлись старые затертые афиши кино и театра, ленты с выпускного, несколько школьных грамот, по состоянию которые можно было бы отнести к годам семидесятым, стопка флаеров, зеленая тетрадка без опознавательных знаков на обложке, даже билеты на футбольный матч между сборными Финляндии и Норвегии.
Тут загудела современная мелодия – что-то в стиле «Ruoska» [«Кнут/плеть»: финская индустриальная металл-группа] – и Эваллё из прошлого круто оказался в дне сегодняшнем.
Под зловещие электронные аккорды четверо актеров на сцене выделывали дикарские па. Маю согнулся пополам от хохота. В грохотании музыки слышался истерический смех с разных концов зала.
Эваллё передал сестре папку и сосредоточил внимание на танце. Время поджимало. Включился дискотечный свет. Белые и голубые лучи выхватывали из тени блестящие, загримированные лица. Фигуры мельтешили под соло электрогитары. Раздался чей-то усиленный голос, декламирующий текст пьесы, читавший отрывок перешел на крик, тут прорезался истошный вопль. Сердце забилось чаще. Эваллё так сконцентрировался, что, кажется, поднялась температура тела.
Почти сразу зажегся обычный свет над сценой, отразив застывшую там картину в ярких красках. Сверху на сцену пролилось ведра ну штуки три точно коричневой смолы. Трое парней стали похожи на слизней, с головы до ног облепленные тягучей жидкостью. В слое смолы на перемазанных лицах отражался свет. Смола задела еще двоих, но к счастью те оказались лишь слегка забрызганы.
Рон сразу же направился за кулисы, но не удержался на ногах и шлепнулся на пол. Хотя Эваллё был не уверен, что это именно Рон, но по очертаниям тела и одежды, вполне мог оказаться он.
Забрызганные скрылись за сценой. Один из тройки растерялся, не зная, как быть. Позже девушка в полосатых колготках попыталась что-либо объяснить, но её голоса невозможно было разобрать.
В зале начинал подниматься рокот: разноголосье криков, смешков, возгласов удивления, среди всего этого прорезались повышенные голоса учителей.
Фрэя с мрачным видом взирала на сцену. Её подруга, прикрыв рот ладонями, оглядывалась по сторонам. Люди поднимались с кресел и что-то друг другу втолковывали. Парни с задних рядов откровенно потешались. Куисма сидела теперь одна с потерянным лицом, наблюдая суету в актовом зале. Её подруги повставали с мест и начали пробираться вперед. У сцены уже столпились преподаватели, бурно обсуждая что-то с актерами. Тут у сестры зазвонил телефон, и девушка стала прокладывать дорогу на выход.
Эваллё застал на лице брата выражение полного неверия в происходящее. И буквально тут же мальчик зыркнул в его сторону. Догадался.
Берни нужно было прикупить несколько банок консервов. Её мама, заядлая путешественница, существовала на полуфабрикатах и консервах. В холодильнике нагромождение стеклотар, бумажных свертков и пластиковых упаковок. Из хлебницы вываливаются пачки чипсов и кукурузных хлопьев. Целый ассортимент открывалок и термосов. Один раз, Фрэя заночевала в гостях у подруги, так ей пришлось спать в надувной лодке.
