– Представляешь, в каком мы шоке были? Сатин не знает, что делать, он не хочет класть Рабию в больницу. Персиваль утверждает, что так он заразится первым, если будет продолжать упорствовать. У Рабии сильные приступы кашля, и она еще утром при мне брала сигарету в рот! А если я приду сейчас домой, а там уже Тахоми кашляет? Сатин чуть ли не с ума сходит, у него голос так хрипел в трубке, как будто он уже успел принять на душу. Говорил, что не понимает, как они не заметили заболевание сразу. Я даже не знаю, приедут ли они сегодня или в клинике останутся. Персиваль настоят на том, чтобы и Сатину сделать флюорографию, к счастью, та ничего не дала. А если Сатин здоров, то и процент, что мы с братьями заражены, очень маленький – он же с Рабией спит, а не мы.
Фрэя не заметила, как начала тараторить, так, что сама едва поспевала за речью.
– Почему всё самое мерзкое обязательно должно происходить за раз? Это просто злой рок какой-то!
– Твоя мама разве не пошла на осмотр, как только начался этот кашель?
– Да разве бы она стала заострять внимание на мелком недомогании? Она идет на обследование в самый последний момент, когда уже понимает, что без помощи специалистов не обойтись. Вечно она занята на работе, даже времени нет на себя! Даже притом, что Эваллё и Тахоми ей помогают, она все равно самый занятой человек! Помешана на своем бизнесе, точно также как Сатин на своей группе! Они оба – помешанные на работе задроты.
– Твои братья знают?
– Представления не имею. Может, Сатин уже успел им сообщить, приду домой – узнаю.
Фрэя резко умолкла. С минуту они сидели в тишине, только щелканье кассовых аппаратов и пробивание штрих-кодов мешало.
– Твоя мама – сильная женщина. Пока нет мужа, ей удается следить за домом, за вами, за кафетерием. Фактически всё держится на ней одной. Она справится…
– Со всем, кроме себя, конечно же, – встряла Фрэя. – И мы не справимся, Сатин не справится.
Каждый день люди умирают от туберкулеза легких – девушка не решалась произнести это вслух, хотя мысль повисла в воздухе, почти материализовалась.
Мимо прошел покупатель с корзинкой в руке. Посмотрел на девушек и покосился на наручные часы. Наверняка, прикидывает, не начался ли комендантский час. Пора им пошевеливаться, если они с Берни еще хотят зайти в пару магазинов. Этот дурацкий ужесточенный приказ всё же принес плоды: за вчера и за сегодня в окрестных лесах пропал лишь один человек, и то старый пьянчуга вряд ли заинтересовал бы серийного маньяка, разделывающего подростков. Небось нажрался так, что глаза в кучу сбивались.
Покупатель завернул в соседний отдел вин, и Фрэя невольно повеселела, как будто услышал, о чем она думала. Прямо над тем местом, где они сидели с Берни, мигала лампочка, девушка только сейчас уловила её тихий треск.
– Смотри-ка туда, – Фрэя поднялась с пола и указала в проход между стеллажей. Быстро провела рукой по влажным щекам, стирая следы плача.
Подруги синхронно нагнулись в сторону, чтобы лучше видеть. Фрэя тут же позабыла о своих слезах.
В отделе детского питания маячила одинокая фигура. Захваченный своим занятием он перебирал высокие картонные коробки с яркими обложками, нарисованными зверьками и солнышками, весьма комичный во всей своей серьезности, с которой он передвигался по отделу. Роста в нем было под два метра. Мужчина двигался неторопливо, вместе с тем, с определенной долей очарования и растерянности в плавных жестах.
Фрэя потянула Бернадетту за собой. Девушки неторопливо прошли стеллаж с распашонками и выглянули из-за угла. В четырех метрах замер объект их интереса. Похоже, он читал какую-то инструкцию или рецепт, или любую другую бумажку. Видна была только его спина. Наконец, через какое-то время он оторвался от чтения и, откинув волосы с лица, опустил на дно своей тележки в дополнение к разным коробочкам и пакетикам, полторалитровую бутылку молока.
– Ой, это он зря, – прошептала Фрэя, ощутив острую потребность высказаться по этому поводу, – хорошего молока в супермаркете в такой час не достать, оно наверняка окажется просроченным. Или это только мне попадается просроченное.
Фрэя заметила детские личики на этикетках тех продуктов, что лежали в его тележке.
– Одно детское питание… – протянула она.
– Наверное, дети есть, – высказала Бернадетта их взаимную догадку.
– А возможно и кто похуже, кто-то типа жены, – добавила Фрэя шепотом, прижимаясь плечом к подруге. – Повезло же кому-то, – вздохнула она и тут же осеклась.
