Незнакомец намотал локон на палец и отпустил. Девушки остолбенели. Фрэя смотрела то на локон, то на пальцы. Наверняка этот жест получился неосознанным, или мужчина просто задумался, судя по морщинке между бровей. Волнистые волосы, лиловой кошачьей расцветки, при перемещении теней становились, считай, серыми. На нем был короткий аквамариновый плащ невероятно чистого, насыщенного оттенка. Мужчина обернулся. Увлеченный своими «раскопками», он и вовсе их не замечал. Перешел к стеллажу напротив – даже шагов не было почти слышно. Бернадетта и Фрэя, уже не скрываясь за углом, вышли и наблюдали за незнакомцем из прохода между стеллажами. Их разделяло всего три метра и одна загруженная под завязку тележка.
– Просто невероятен… – прошептала подруга. – Вот это цвет волос, я понимаю. Такой краски даже в продаже не видела. Это галлюцинация, порожденная моим стойким желанием выйти замуж за азиата. Если бы я была парнем, у меня бы стояк не проходил.
– Наверняка, модель или телезвезда, – Фрэя не следила за языком, болтая, пожалуй, чересчур громко. – Только что делать телезвезде в нашем скромном супермаркете?
– Тише, – но вопреки опасениям человек в плаще не обернулся. – Ясное дело – что. Покупать молоко для своих детей. Между прочим, мы сейчас находимся в большом городе недалеко от столицы. Дай мне окончательно потерять от него голову.
Фрэя и сама готова была потерять голову, но вовремя спохватилась, что судит о человеке по одной внешности. Девушка обводила незнакомца с ног до головы пристальным, изучающим взглядом, жалея, что не может в тот момент одновременно думать и не краснеть. На вскидку лет тридцать пять, хотя кто разберет этих азиатов, с тем же успехом ему могло быть и сорок пять. Продолжая неторопливо изучать этикетки, мужчина не поднимал взгляда, не давая заглянуть себе в глаза.
– Умеет читать на финском?
– Давай познакомимся? – предложила подруга.
Фрэя замотала головой так рьяно, словно от этого зависела её жизнь.
– Нет! Не надо!
– Но почему нет? Смотри, у него кольца нет, может, разведен.
– Мне пофигу, пойдем лучше.
В проходе затесалась женщина с тележкой, полной продуктов. Обогнув девушек, заметила их взгляд, и тоже посмотрела на незнакомца.
Фрэя старалась найти рациональное объяснение, почему ей так нужно было уйти и выбросить этого незнакомого мужчину из головы. Но по-прежнему оставалась за линией разума, в районе интуиции.
Слишком взрослый, незнакомый, с ребенком, красивый, а значит, испорченный и дурной. Всё объяснялось элементарно. Не все красивые люди испорчены – твердил второй, тихий голос сердца, а руки мысленно расстегивали пуговицы на аквамариновом плаще.
– Купишься на красивую внешность и останешься ни с чем, небось от женщин отбоя нет, – сказала она расстроено, вместо того, чтобы казаться собранной и настороженной.
– Смотри, ты сама себя уговариваешь, – предупредила Бернадетта. – Потом пожалеешь, что не познакомились.
– Пофиг, – тяжело дыша, пересилила себя девушка. – Уже стемнело, валим отсюда.
Собрав всё необходимое, мужчина взялся за ручку тележки и на миг поднял глаза на девушек. Фрэя поняла, что открыла рот и не может его теперь закрыть обратно. Тело вспыхнуло. Этот мужчина не может просто так разгуливать по улицам, его нужно держать под постоянным надзором, чтобы не украли.
– Фиалковые глаза… – вырвалось, однако незнакомец снова никак не отреагировал на её слова.
Правый глаз темнее, левый ярче. Скорей всего, линзы, но ведь бывают же люди с фиалковыми глазами. Должны быть.
Когда незнакомец поравнялся с девушками, Фрэя отметила его впечатляющий рост. Мужчина проплыл мимо, как прекрасный, галлюциногенный сон. Такой сон придет после третьего бокала шампанского. На глаза навернулись слезы, девушка тихо вздохнула, невольно опуская взгляд на ладони, направляющие тележку, как будто всерьез решила удержать сон за руку. Отдаляясь к кассам, он не задержался ни минутой боле.
Может быть, баскетболист? Точно! Спортсмен мирового класса. Вот только очень маловероятно, чтобы мир баскетбола принял человека с ушами, заклеенными марлевыми повязками.
– Глухой?
========== Глава VIII. Плен ==========
Маю взглянул на часы над туалетным столиком: уже скоро подъедут девушки. Мальчик обернулся на прикроватную тумбочку, крепленную к стенке, венчавшую родительскую постель. Руки тут же прекратили шарить по полкам.
На тумбочке лежали упаковки таблеток и пузырьки с лекарствами. Рабия останется дома, но Персиваль регулярно будет навещать её, отслеживая то, как протекает болезнь и эффективны ли препараты. На всякий случай им всем сделали прививки от туберкулеза, лучше поздно, чем никогда. Большую вероятность подхватить эту болезнь от матери имел естественно он, над остальными зараза пока не возымела действия, а Маю лишь недавно появился в доме и неизвестно, как пребывание вблизи больной подействует на него. Мог бы оставаться в академии, да он что, провидец – знать обо всем на свете?
