– Да хватит уже! Что толку, если ты будешь всё время находить моим поступкам оправдание?
– Маю, послушай меня немного, – медленно проговорил парень, и от Маю не укрылось смятение в его голосе, – есть ряд причин, по которым я опасаюсь оставлять тебя одного. Ты молчишь, когда тебя спрашивают о том, что произошло. Но вот, что я вынужден тебе сказать… Я могу спать, только когда тебя нет рядом, – слабый голос прогремел раскатами грома в тихой комнатке. – Не знаю, что происходит, но с твоим приездом… я чувствую, как что-то сплетается надо мной, стоит мне заснуть. Знаю, это ты посылаешь мне видения, я не вижу тебя, но ощущаю твое присутствие. Ты что-то делаешь… с сознанием.
– Нет!
У Маю стянуло внутренности.
– Зачем мне так издеваться над тобой?! Я не хочу причинять тебя боль!
– Я знаю, Маю, но…
– Нет здесь никаких «но»! – рявкнул подросток.
– Я не говорил, что ты делаешь это нарочно. Иногда во сне… мне передаются твои мысли, большинство из которых ты бы предпочел держать при себе. На ум приходит только одно объяснение – ты не владеешь собой, пойми, никто, ни один человек, не способен контролировать свое подсознание. Часть твоих мысленных образов каким-то манером передается мне. И мне не нужно это доказывать, чтобы быть уверенным.
Эваллё спустил ноги с кровати, держась ладонями за кромку постели.
– И что это за мысли? – обреченным голосом спросил мальчик.
– Я знаю, почему ты не говоришь никому, что произошло с тобой за неделю до отъезда.
Сердце «упало».
– Ты стал свидетелем смерти однокурсника, там был еще один ребенок, но ты не знаешь, остался ли он жив. Не берусь утверждать, но мне кажется, что ты привел это за собой. Оно знает, что ты следил за своим преподавателем.
Слова брата раскалывали тишину. Уже не зная, что сказать, Маю привалился плечом к стене. Шероховатая поверхность стены царапнула лоб.
– Ты поэтому сбежал? Ты испугался.
Маю считал, так будет лучше. Что если вернуться домой, страх забудется.
– Так давно ты в курсе? – в последний момент Маю изменил крутящееся на языке слова протеста, не желая втягивать в свой кошмар еще и брата.
– С той ночи, как ты впервые спал в одной комнате со мной. Но я не был уверен, что это не очередной кошмарный сон, казалось, будто это вижу я один. Ты ведь никому не рассказывал о силе, способной пересекать огромные расстояния самостоятельно, наделенной разумом и властью? Подросток истек кровью, рискнув приблизиться слишком близко к источнику этой силы, а ты видел её лишь издали.
– Это просто сон, – сказал мальчик невозмутимо.
Эваллё в смятении посмотрел на брата, однако Маю не стал его разубеждать. Парень над чем-то задумался, что было заметно по сосредоточенному выражению лица. Избавившись от сорочки, брат остался в одних трусах со спортивной эмблемой. Пройдя мимо, парень подобрал с кресла свои вещи. Того времени, пока Эваллё облачался в повседневную одежду, хватило с лихвой, чтобы предельно четко рассмотреть и задуматься о степени своего бесстыдства.
– И я считал это сном, пока не услышал от сестры про идею Янке. То, что снится тебе, ты ниспосылаешь мне.
Маю моргнул, захваченный врасплох. Брат уже надевал плащ.
Фрэя рассказала Эваллё про то, что случилось на кухне?
Ему вовсе не хотелось, чтобы парень считал своего младшего брата трусом, бросившим приятеля в беде. Они не слишком были дружны с Павлом, по правде говоря, они на дух не переваривали друг друга, но ведь Маю не предпринял ничего, чтобы хоть как-то тому помочь выбраться из плена, в который Павел угодил по незнанию, когда все пять чувств кричали об опасности.
– Я оказался здесь из-за тебя, – произнес парень, встав достаточно близко, чтобы Маю расслышал шептание, и склонил голову к его уху. – Ты ввёл меня в это состояние, из которого я не мог выбраться самостоятельно. Пока я спал, я думал, этому кошмару не будет конца. Благодари Бога, что я вообще проснулся. Пойдем, – пальцы Эваллё обвили запястье, и ладонь сама скользнула в потеплевшую руку парня. – Когда ты рядом… почему я должен переживать всё это? – протянул брат полным отчаяния голосом, уводя Маю из палаты.
За дверью Эваллё нацепил на себя маску непроницаемости. Вдвоем они медленно брели по коридору, оставляя позади эхо шагов, их беспечный вид не вызвал ни у кого подозрений, понадеялся Маю, ощущая тепло руки брата в своей. Когда они прошли открытую палату, и когда вышли в главный холл, и когда миновали стойку регистратуры, никому в голову не пришло, что одного из них привезли в больницу на скорой.
На электронных часах над доской расписания приема врачей было 11:08. Эваллё задержался в уборной, а потом они беспрепятственно покинули здание. Отец был бы не в восторге от того, что Валька провел утро в муниципальной больнице, почему-то кроме Михаила Персиваля Сатин никому не доверял ни своё здоровье, ни здоровье семьи, а им с братом оставалось только считаться с желанием отца.
