Маю откинул теплое одеяло и согнул ноги. С нижнего яруса доносилось затрудненное дыхание Эваллё. Совсем необязательно, что парню понравится, что брат лез к нему, пока он отсыпался после драки. Опустив локоть на колени, мальчик обхватил прохладный лоб пальцами. Теперь ему не спать до самого утра!
Снег припорошил тротуар и газоны. Ветки отражались в подсыхающих лужах. Сквозь зыбкую пелену облаков проступали очертания солнца, грозившего и вовсе потонуть в их студенистой массе.
Отсиживаясь за тонированными стеклами, Сатин поглядывал на двор за школьными воротами. Ожидая Маю, он прокручивал в голове слова Рабии по поводу академии. Пока Маю находился на занятиях, было полно времени, чтобы обдумать дальнейший разговор.
Наконец, появился мальчик. Маю обвязался шарфом почти по самый нос, на глаза надвинул беретку. Подойдя к охраннику, сказал что-то.
Только теперь стало ясным то, чего раньше Сатин не замечал: Маю избегал откровенных разговоров и рассказов о последних годах, но самое ужасное было в том, что мальчик врал, успешно используя ложь в собственных целях. Преодолев школьные ворота, Маю тут же заметил отцовский джип, после чего резко свернул влево и направился вдоль школьной ограды, напрочь игнорируя едущий следом автомобиль. Младший сын оказался вовсе не ангелом и был далек от примера идеального ребенка, каким привык его видеть отец. Собственный просчёт вызывал большую злость, чем могло бы показаться. Образ примерного мальчика продолжал преследовать Сатина. Что произошло с его ребенком?
Мужчина дал вперед, обогнав невозмутимо шагающего Маю, и остановил джип в пяти метрах. Сначала в замешательстве мальчик застыл, но после всё же возобновил прогулку. Сатин открыл дверцу позади водителя в тот момент, когда Маю поравнялся с джипом. Тонированное стекло опустилось на половину.
– Майре!
Услышав своё полное имя, Маю резко остановился.
– День добрый, парень, – ледяным тоном произнес Сатин, ощущая, как через открытую заднюю дверцу в салон проникает холодный воздух. Чтобы не надевать пальто, включил печку. По ногам дохнуло жаром. Облокотившись одной рукой о руль, Сатин повернулся к сыну. – Садись.
– А что потом? – грубее, чем ожидалось, отозвался Маю, пряча в карманах руки.
– Ты еще задаешь мне какие-то вопросы? Садись быстро, – процедил мужчина, сдерживая мат.
– Я и сам могу добраться до дома и собрать свои вещи, – Маю повернул лицо к нему. Нос заметно покраснел, от снежинок, кружащих в воздухе, мальчик часто моргал.
– Вещи? Ты хочешь, чтобы я на глазах у твоих одноклассников и учителей силой затащил тебя в автомобиль? – от злости даже голос дрожал. – Или ты сделаешь это по собственной инициативе? Тебе не кажется, что в той ситуации, в которую ты попал, испытывать мое терпение просто глупо?
Маю вздрогнул, и неповторимые глаза расширились, став еще больше. Отлично, значит, догадался, что впредь на доверие отца можно не рассчитывать.
– Я тебя подвёл, я знаю… вы с Рабией захотите, чтобы я съехал.
Рабия… Совершенно не хотелось втягивать в это еще и Рабию.
– Я хочу сказать, чтобы ты не волновался, я умею жить самостоятельно.
– Жить самостоятельно? Ты всерьез полагаешь, что стоит тебе уехать, как всё сразу же вернется на свои места? – Сатин опустил руку с руля и расслабил спину. – Мои родители отказались от меня, когда мне было меньше чем тебе сейчас, ты думаешь, мне так хочется, чтобы эта история повторилась с тобой? На что же, позволь спросить, ты собрался рассчитывать, может на то, что тебя где-нибудь в другом месте примут с распростертыми объятиями? А где ты возьмешь деньги? Я что, должен и после того, как ты съедешь, оплачивать твои хреновы расходы!?
– Нет, – прошептал Маю, начиная мелко дрожать.
Ветер гонял засохшие листья по тротуару, взметая их коричневые осколки у самых ног мальчика.
– Я… верну все деньги за гимназию, – обреченно вздохнул мальчишка, глядя на него через опущенное стекло.
– Вроде мой сын не дебил…
Маю еще сильней побледнел, только отмороженный нос и щеки выделялись яркими пятнами на светлой коже.
Когда подросток забрался на сиденье, бросив сумку с тетрадками рядом, и захлопнул дверцу, оборвав холод с улицы, Сатин поднял стекло, и салон погрузился в тишину.
В воздухе явственно ощущался запах сигарет, видимо, чтобы не распалять отца вдвое больше, Маю не пытался закурить в его присутствии. Да, Сатин очень многое пропустил из жизни собственного сына. Хотя бы замаскировал табачный перегар другим запахом – и в ус не дует даже.
– Как думаешь, то, что ты делаешь, это нормально? – глядя на дорогу перед собой, спросил мужчина. – Я не могу понять, что на тебя оказало такое сильное воздействие.
Происходящее не могло быть его виной, единственное, в чем он раскаивался так это в том, что мало уделял внимания Маю в последнее время.
– Ты мне ответишь? У тебя возникли какие-то проблемы, о которых я ничего не знаю?
– Пап, ты здесь ни при чем. Просто… это я…
– Не вижу здесь ничего простого, – отдёрнул Сатин.
В этот момент у Маю заурчало в животе – мальчик заёрзал на сиденье, стремясь это скрыть.
