Дорогу перегородил младший брат. Обхватив мальчика за плечи, Эваллё уткнулся носом ему в волосы, пытаясь заглушить спазмы желудка. Ледяные пальцы сжимали плечо подростка. В такой холодный вечер на Маю не было шапки… Эваллё наслаждался теплом брата, стремясь забыть обо всём на свете. Волосы пахли его собственным шампунем.
– Двое удрали, – констатировал мальчик. – Пойдем, Валь…
Пьяный всё еще колебался, ожидая от них нападения, а Эваллё знал, если он сделает хотя бы одно резкое движение, от витающего в воздухе привкуса крови его, возможно, вывернет.
– Ты… – вздохнул парень, надеясь, что пьяный байкер его слышит, – забудешь, что мы были здесь, ясно? Или уже я начну выдвигать ультимативные условия.
Вероятно, если бы он пришел один, то обошлось бы без излишних увещеваний. Но сейчас Эваллё не ограничился угрозой, невзирая на страшную слабость в теле, оторвался от стены и на нетвердых ногах приблизился к байкеру. Тот смотрел глазами, полными надежды, что произошедшее – досадное недоразумение, и они с Эваллё еще могут разойтись друзьями, однажды с пивом и водкой они вспомнят сегодняшний случай и рассмеются, хлопая друг друга по плечам. У Эваллё были другие соображения на этот счет. За миг до того, как дать рукоятью ножа под дых урода, он вспомнил бледное лицо брата, с заломленной рукой, склонившегося перед Леккой. Стало быть, вожак решил поскорее свернуть разговор, только Эвалле еще не закончил говорить.
Нисхождение по лестнице запомнилось на всю жизнь, если бы не поддержка младшего брата, он бы пересчитал носом все ступени. На улице Маю помог застегнуть пуговицы плаща и накинул на него глубокий капюшон, за что Эваллё был благодарен. Лучше пускай прохожие не увидят его позеленевшего лица. Глаза то закатывались, то взгляд застывал в одной точке.
В свете уличных фонарей прояснялась косая стена летящего с неба снега. Крупные снежинки попадали на лицо, сыпались на плащ. Оказавшись среди поздних пешеходов, братья перевели дух. Эваллё разобрал кашель. По-прежнему сжимая плечи брата, он продвигался нетвердой походкой. Нож пришлось вернуть Маю – только у одного из них были настолько глубокие карманы, чтобы там поместилось орудие, впрочем, мальчик не стал говорить, как он умудрился пронести нож под одеждой.
Эваллё вырвало у магазина деловой одежды для мужчин. Вытерев губы тыльной стороной ладони, покрытой свежими ссадинами, парень уселся на ступени у входа в бутик. Магазин час как закрылся.
– Мудак, – вырвался шумный вздох. – Мудак!
За словом последовал кулак – в последний момент кулак разжался, и раскрытая ладонь слабо ударила Эваллё по груди.
– Мудак чертов! Ненавижу тебя!
Мальчик усердно колотил его по груди, один раз даже вышло болезненно. Эваллё привалился спиной к стеклянной двери.
Площадка у входа была утоплена в темноте, но света фонарей и фар проезжающих мимо автомобилей оказалось достаточно, чтобы на двоих сидящих на ступенях магазина бросали брезгливые или возмущенные взгляды.
– Ненавижу тебя!
– Ты сказал, – пробормотал Эваллё, – чтобы я не вмешивался, и что школьный спектакль – это твоя жизнь, а это… моя.
– А я не вижу разницы между твоей и своей, – мальчик уткнулся макушкой ему в плечо и вцепился в рукава плаща.
Снежинки таяли в волосах Маю.
– Они едины, разве нет? – прошептал мальчик и с новой злостью принялся наносить удары. В перерывах между руганью что-то мычал, либо бодался головой.
Часы тихо просигналили.
– Какой же я кретин! – переключился на себя братишка. Громкие крики Маю вызывали у прохожих забавные выражения лиц. – Ты только представь, если бы я не родился, эти уроды били бы тебя и насиловали, пока ты бы не умер или не вернул чужой долг. А если бы я решил остаться дома…
– Я не должен был позволять Лекке издеваться над тобой…
– Да пошёл ты, их было четверо против тебя одного! – а потом словно испугался: – Валь, да я же за тебя переживаю!.. Ты еще когда в конце ножом начал размахивать…
Кто-то убавил громкость. Цветные пятна заслонили лицо брата. Зажмурился, а после резко раскрыл глаза, чтобы вернуть четкость зрению.
– Маю, – сквозь шум крови в ушах позвал брата Эваллё, – я не чувствую пальцев рук.
– Валя… Валь, что, совсем плохо?
Мальчик принялся осторожно растирать его ладони, согревая своим дыханием, однако тепла Эваллё не ощущал. На костяшках запеклась кровь, пальцы слегка подрагивали, но боли не было. Боли не было во всей левой руке, куда неоднократно приходился удар ботинком.
– Не против меня одного, я был не один… – одеревенелые губы с трудом складывались в слова. С ним был Маю, несмотря на то, что со стороны младшего брата Эваллё помощи никак не ожидал.
– Да тише ты, а здесь тоже больно?
Не замечая его ищущего взгляда, Маю продолжал растирать ему ладони.
– Мне казалось, Рабия выкинула деньги на ветер, когда купила мне газовый баллончик, я ведь не думал даже, что когда-нибудь им воспользуюсь, представляешь, выходит, было не зря. Меня бы в школе засмеяли, все и так думают, что меня повсюду сопровождают телохранители…
А было бы не лишним нанять Маю охрану.
