Слушая этот непрерывный поток слов, Эваллё снова и снова возвращался мыслями к своей ошибке. Сегодня он совершил страшный промах, когда подверг брата опасности. Если бы Маю не оказался достаточно смелым, чтобы полоснуть ножом по лицу Лекки, неизвестно, чем тогда обернулась бы потасовка.
Порыв прижать голову младшего брата к груди казался вполне уместным. С радостью Маю прильнул к нему.
– Тебе воздастся за всё… за моё спасение – за всё, вот увидишь.
Маю не отходил от брата, пока тот доковылял до нижнего яруса кровати и, не раздеваясь, повалился прямо поверх покрывала.
– Хочешь, я чай заварю? С лимоном будешь? Или хочешь, я с мятой сделаю?
Парень, если и слушал, то не подавал вида. Всё ещё лёжа, оголил живот и осторожно коснулся красноватой отметины над пупком. Изогнулся, силясь рассмотреть себя с разных боков, и бессильно откинулся на подушку.
– А я так рассчитывал на завтра, думал, поеду с ребятами на игру…
– Валь, я-а-а… – мальчик запнулся, уставившись на то, как Эваллё негнущимися пальцами расстегивает ширинку. – У тебя руки как? Может, приложим что-нибудь холодное ну, к ушибам?
– Лучше мазь, а то я совсем обледенею, пока лёд начнет действовать.
Обхватив левой рукой запястье правой, Эваллё поморщился – значит, тактильные функции восстановились. А то Маю беспокоился…
– Неслабо меня так… – бормотал парень, вытягивая из петель кожаный ремень, – даже в школе я так не прикладывался, эта шабла меня едва кастратом не сделала.
Слышать от брата такой тихий жестокий тон было внове – даже стало немного страшно, просто захотелось обнять Вальку, вытеснив из него всю злость, и впитывать запахи его волос и одежды… сжимать осторожно, чтобы не сделать больно, и крепко-крепко, чтобы поскорее согрелась его чувствительная кожа.
А потом, натолкнувшись глазами на Маю, парень вздохнул и немигающим взглядом прожег стену за его спиной:
– Чай – да, я хочу… принеси, пожалуйста… Два кубика белого сахара, лимонную дольку или лайм, если найдешь, разбавлять не надо – просто накрой крышкой, чем крепче заварится, тем лучше.
– Но ты не сможешь заснуть…
– Я засну.
Пребывая в каком-то смущенно-потерянном состоянии, мальчик разлил в две белые пузатые чашки кипяточную заварку, добавил всё, как просил брат, и, зажимая под мышкой тюбик с мазью, вернулся в комнату, где Эваллё успел свернуться клубком, придвинув колени к груди. Маю уже решил, что парень уснул, пока не заметил черный корпус мобильного телефона, зажатый в стальной хватке. Парень так сжимал злосчатную мобилу, что, казалось, чуть-чуть и корпус пойдет трещинами. Спросить – вправду ли Эваллё знает, где сейчас отсиживается тот парень, что задолжал Лекке, – не хватало слов.
После того, как Маю помог брату избавиться от одежды и улечься, того почти сразу же срубило, едва мальчик успел кое-как обработать бальзамом места ушибов. У брата не нашлось даже сил просунуть руки и голову в футболку. Эваллё уснул на правом боку, прижавшись щекой к подушке – вроде как нытье в животе переносилась легче в таком положении.
Спустив сюда свою подушку, мальчик устроился рядом с братом – спящему точно не придет в голову мысль прогнать. Телевизор Маю включил ради света, но не такого яркого, как от настенного светильника. Свет нужен был для того, чтобы вовремя заметить, как Эваллё проснется и потребует пить или тому подобное, но и не только: Маю предстояло следить за входной дверью. Звук естественно свёл к минимуму.
В этот раз повезло незамеченными подняться на мансарду, но после того случая, когда Эваллё попал в больницу, а Маю стерёг его всё утро, за родителями закрепилась привычка изредка появляться здесь и проверять, не надумал ли младший сын куда-то уйти на ночь. Ко всему прочему они проверяли, не заснул ли Маю опять в студии.
Несмотря на то, что завтра нужно было рано вставать в школу, он собирался еще какое-то время побыть рядом с братом, а потом только отправиться спать в свою постель.
Чтобы не греметь музыкой, пришлось сбавить звук, и все равно мальчик снял с головы наушники и убедился, что музыка не слышна. Сначала в полутьме пытаясь читать про электродинамику, потом без звука смотреть абсолютно бессмысленный мультсериал, Маю очень скоро понял, что не оглядываться на спящего под боком брата каждые двадцать-тридцать секунд практически непосильная задача.
Под одеялом у Эваллё было так тепло… Сильный запах тела смешался с лесным ароматом бальзама. Мальчик как был, не снимая наушников, улёгся на живот. С такой позиции видны были только запутанные черные волосы на затылке. Потянув за одеяло, Маю коснулся щекой оголившейся спины брата. Свободной рукой он блуждал по спине брата, лаская маслянистую от бальзама кожу. Совсем охамел – пускать в голову сладкие грезы об Эваллё, когда тот лежит избитый.
Маю провалялся так до тех пор, пока не решился на более смелые действия. Рот мягко вобрал мочку уха Эваллё, язык тронул нежную плоть, нащупал прокол от серьги.
