– В качестве утешительного приза мы можем забрать его брата.
– Ты говоришь о том, что даже мне не по силам.
– На вашей стороне численный перевес.
– Я же сказал!
Как ненавистно было, когда кто-то из сторонников пускай косвенно напоминал о его несостоятельности как оракула. Подобных Лотайре – отчасти оракул и творец, отчасти фатум и прислуга – полукровок практически не выводят. Для прислуги они слишком царственны, для правителя – беспомощны. Как правило, родители отказываются от них.
– Знаю, я ранее утверждал, что и Сатин нам неподвластен. Теперь его нет, и, тем не менее, вынеся урок, предпочитаю держать беду дальше от ворот. Если в нашем стане появится Эваллё, беда неминуема. А ты утверждаешь, что можешь приблизиться к нему. Хочешь поплатиться за ложь, произнесенную в моем присутствии? Не смей говорить о том, о чем не понимаешь – продлишь век свой.
Павел кротко склонил голову. Исхудалый подросток с кошмарными манерами, этот младенец, кем себя возомнил? Посчитал себя – жалкую сошку – хитрее господ?
– Прошу простить мою глупость. Я наивно счел допустимым, что после успешно подстроенной аварии Вы станете мне больше доверять.
Сад замело, и пришлось расчистить во дворе дорожку. Пруд покрылся толстой коркой льда.
С черного хода доносился чей-то разговор. Проявив любопытство, Маю обошел дом, идя на звенящие от холода голоса. Эваллё с друзьями сидели на заднем крыльце. Старший брат, с ним гламурный накаченный парень – как ни странно, этот был самым улыбчивым и болтливым из компании, Маю видел его на дне открытых дверей – и знакомые уже лица: брат с сестрой.
Голову брата покрывала объемная меховая шапка. Русые с темными переливами волосы Эваллё заиндевели от горячего дыхания и напоминали сосульки по обеим сторонам лица.
– Ты перекрасился? – опешил Маю, начисто забыв о друзьях парня.
Хотя бы нет больше того жуткого иссиня-черного оттенка, старившего брата лет на пять, как в день приезда Маю.
– Мой младший брат. – Эваллё кивнул на ребят: – Мои друзья. Помнишь, те у фонтана?
При слове «фонтан» Маю насторожился – в памяти отчетливо всплыл недавний сон.
– Представить не хочешь?
Было очень холодно. Лицо покалывало, пальцы едва гнулись под толстым слоем перчаток. Хотелось поскорее юркнуть в тепло, завернуться в два пледа и вскипятить чайник.
– Аннушка, – назвал подругу Эваллё, теребя её роскошную косу.
Девушка улыбнулась одними губами, вероятно, заметила возникшее напряжение. Она курила, держа сигарету в левой руке и постукивая по фильтру ногтем, точно подыгрывая звучащему в голове ритму. Казалась невозмутимой. Такой и должна быть девушка: краснощекой и невозмутимой, подумал Маю, не успев оценить её привлекательность, запомнил только короткую дубленку и длинную косу.
– Саша, – Холовора чуть повернул лицо в сторону друга.
– Э-э, а куда девался Лекс? – хмыкнул светловолосый парень, точная копия своей сестры. – Ты меня отродясь так не называл! Ты чего отворачиваешься? Эваллё Сатин Холовора, блин! Не знаю твоего деда!
– Калермо, – подсказал Маю. – Мы не используем «отчество».
Мальчик фыркнул в перчатку, пряча смешок. Эваллё пихнул друга, тоже начиная улыбаться.
Маю ничего не понял, удивления добавил шепоток, с которым гламурный парень наклонился к уху Саши, после чего оба противно рассмеялись. Похоже, совсем разучились нормально смеяться.
– Ионэ, – представил Эваллё гламурного парня, сидящего по правую руку Маю.
Среди друзей старшего брата Маю ощущал себя не в своей тарелке. Ионэ прислонился спиной к стене дома и вытянул ноги, нахально разглядывая его.
– Привет, – Маю слегка помахал ладонью в перчатке, полагая, что обязан тут что-то сказать.
– Здравствуй, милый, – последовало кокетливо-заигрывающее в ответ.
Чё-о-орт! – так и понукало брякнуть. Еще один Янке. Янке 2.
– Как дела в школе, мальчик-с-пальчик?
– Не называй его так, это обидно, – прошептал Эваллё, но вышло довольно громко.
– Ну, я что-то не вижу, что бы Маю особо обиделся, да, милый?
– Будь человеком, оставь его в покое, – мягко бурчал брат, выразительно глядя на друга. Этот бархатистый, всегда вежливый голос не вязался с обидой, которую вкладывал Эваллё в свои слова. – Иди в дом, – попросил брат. – Тахоми мне голову оторвет, если ты снова не поешь.
– А ты долго здесь сидеть будешь? – от мороза язык начал заплетаться.
– Может ему посидеть с нами? – предложил Ионэ. – Маю не против? Мы говорим о всяких серьезных вещах.
Подросток поежился.
– Слишком холодно, – покачал он головой, не желая показаться невежливым. – Я… пожалуй, домой.
Как им только не холодно торчать здесь? И хоть бы кто вздрогнул – сидят, разговаривают, как нечего делать.
На краткий миг Маю представил этих двоих в постели:
«– Ну прекрати, – повторяет брат.
– Что ты, милый? – твердит Ионэ.
– Да хватит уже!
– Да не хватит.
– Ну что ты делаешь?
– Милый меня не любит?
– У милого дел невпроворот».
По тому, наверное, как мальчик на него смотрел, Ионэ и заподозрил неладное.
– Вы уже говорили обо мне? Что ж, я польщен. Почему бы вам не поделиться со мной?
