Она размышляла, что бы приготовить на субботний завтрак, Эваллё ее сбивал – японка отвлекалась на парня и пыталась думать о еде, чувствуя подступающую мигрень. В доме стоял холод, и женщина поверх свитера из мягкой шерсти набросила теплый халат зятя, который был велик в плечах, но едва сходился на груди.
– Нет, – последовал простой ответ. Эваллё было плевать.
– Очень рада, – пробубнила Тахоми.
Она уселась за стол и потерла виски, взлохматила волосы, пытаясь привести себя в чувство. Задребезжал холодильник.
– Если тебе не все равно, почему ты считаешь мою затею бессмысленной?
– Почему ты спрашиваешь у меня – спроси у моих родителей?
– Да, черт возьми, Эваллё!.. Ты не понимаешь…
– Объясни.
– Со мной у тебя будут перспективы в будущем. Пойми ты наконец. Ты хочешь оставаться здесь со своим отцом? Я знаю, как он к тебе относится. А я помогу устроить тебе свою жизнь.
– Для чего? – Эваллё скрестил руки на груди и прислонился к разделочному столу.
– Для чего? – изумилась женщина, подливая в чайник со вчерашней заваркой кипятка. – Для чего? Я забочусь о тебе! – она поежилась, как будто её пробрал мандраж. – Твоя мать оставила завещание, – вытянутая рука, сжимающая ручку чайника, дрогнула, и Эваллё перехватил его, пока Тахоми не выронила или не плеснула на себя кипятком.
– Я уверен, она скоро вернется.
– Нет, родной. Почему ты не хочешь поверить? Твоя мать всё знала, она предвидела, что так выйдет… да это действительно был её почерк. Это ведь всё их деньги, и этот дом. Я не могу здесь оставаться, с твоим отцом мы никогда не были хорошими друзьями. Предлагаю поехать со мной.
– Поддержи нас, – пробормотал Эваллё тихо. В тот момент Тахоми не видела его лица, так как нацеживала себе сахару в чашку с чаем.
– Ты упрямишься из-за брата с сестрой? Сатин приедет и со всем разберется.
– Ты нас просто кинула.
Черные тени, за счет которых он выделил глаза, оставили на веках слабое мерцание. Что за нелепая мода?!
– Эваллё… – заготовленная реплика уже готова была сорваться, но Тахоми резко оборвала себя. – Я давно планировала купить квартиру за рубежом, очень кстати друзья твоего отца помогли мне подыскать удобное жилье. Ты понимаешь меня, Эваллё, поэтому я очень рассчитывала на тебя. Раньше меня с этим местом связывало многое – моя сестринская любовь, но теперь у меня есть только вы, и я вынуждена снова у тебя просить…
Хлопнула входная дверь, Тахоми дернулась, потом сообразила, что это всего лишь Янке. Продвижение по дому сопровождалось оглушительным грохотом. К вящему неудовольствию обоих, Янке направлялась на кухню, наталкиваясь на косяки, спотыкаясь и сшибая мелкие предметы на пути. Тахоми помассировала лоб, затем опустила в чашку лимонный ломтик и сонно уставилась на чаинки, плавающие на поверхности.
Эваллё посмотрел на Янке, как на пустое место. Не говоря ни слова, та распахнула дверцу холодильника и вытащила бутылку с ледяным йогуртом.
– Это уже что-то, – прокомментировал появление Янке парень.
Тахоми с силой сжала кулак.
– А теперь наш чудо-мальчик. И мы с ложечки примерно кушаем всё, что он болтает.
Янке проигнорировала выпад и, не закрыв дверь холодильника, развернулась к японке. Глаза были налиты кровью, от неё сильно разило перегаром.
– Ты уезжаешь… мне могут понадобиться деньги до зап… запл…
– Зарплаты. Давай же, дай ему денег. Как будто ему зарплаты не хватает на свои запои.
Мышцы лица задвигались.
– Почему ты говоришь такие ужасные вещи, Эваллё? Решил меня довести?
Янке, видимо, устала стоять, и навалилась на стол, перенеся часть веса на правую руку:
– Ну, так что, дашь мне денег, или мне самой взять? – нахально поинтересовалась грубиянка.
– Вот видишь, Янке много значил для Рабии, так где же твоя сестринская любовь? Отстегни ему деньжат.
– Эваллё, дай ей время.
– Кому – ей?
Тахоми встала из-за стола и направилась в коридор. Но скольких сил ей это стоило! Она вся горела негодованием, но не сказала племяннику ни одного обидного слова в ответ, ни закатила скандал, ни набросилась с упреками.
– Нам всем непросто, не считай, что тебе приходится тяжелей остальных, – японка обернулась и бросила на парня хмурый взгляд.
Эваллё взял нож для разрезки фруктов и покрутил в воздухе, подкидывая лезвие. Янке двинулась было в сторону кофеварки, но тот пресек её движение по кухне, выставив вперед ногу и упершись подошвой в сиденье стула:
– У меня нож, зая. Сам точил – мне будет приятно проверить качество заточки.
Янке покривилась.
Одной со всем не управиться, в этом доме Тахоми уже начинает задыхаться. Ночью появилась бессонница, в результате днем – сонливость.
Вспыхнул верхний свет. Маю перевернулся с живота на бок и приподнял пульсирующую голову с подушки.
В комнате разлился аромат полевых растений – немного сладкий, слегка резкий, как сок.
– Валь, ты чего?
Маю потер слипшиеся глаза, но яркий свет мешал сфокусировать взгляд. Жмурясь, мальчик сел на кровати.
– Спи, еще рано, – вполголоса отозвался брат. Наверняка надеялся уйти незамеченным. А вот и не выйдет, – с хитрой улыбкой подумал Маю.
