Янке подошла со спины. Разведя колени в стороны, та присела на корточки. Маю попробовал сбросить её руки со своей талии. На этот раз не спрашивая дозволения, Янке, слегка прикусывая кожу, принялась покрывать шею чувствительными поцелуями. По телу мурашками пробежала слабость, делая руки и ноги ватными.
– Сладкий… твой молодой человек уже целовал тебя так? – ласково спросила Янке, погружая Маю в теплую негу. – Какой ты сладкий…
Мальчик какое-то время ошалело соображал, что собственно происходит, потом тело налилось свинцовой тяжестью. С трудом преодолев себя, отпихнул Янке, высвобождаясь из её паучьей хватки, и с отвращением вскочил на ноги. Комната завертелась перед глазами, мебель поплыла, и он чуть снова не упал.
Янке оказалась проворней, подскочила и с силой дернула Маю на себя.
– Перестань!! – истошно завопил он, хватаясь руками за синтезатор.
Челюсти сами собой разжались:
– Я позвоню в полицию! – в панике закричал Маю, не соображая от страха.
– Зови-зови на подмогу, трусишка, – издевалась Янке, хватая мальчика за руки. Повалила на диван. – Никогда еще не получала такой отпор! Обычно наоборот, меня упрашивают делать это с ними, а ты совсем не такой. Чего же ты так боишься? – полезла рукой под рубашку. – Да ты горишь, мой славный. Давай я тоже позову на помощь, и ты заведешься еще сильнее.
Нависая сверху, Янке залезла на прогнувшийся диван, и устроилась между ног, вынуждая Маю развести их в стороны. Так и сопротивляться было тяжелее.
Почему никто не слышит?! Где их черти носят?!
Маю решил воззвать к голосу разума:
– Если ты меня хоть пальцем тронешь, то надолго в нашей семье не задержишься и сядешь по статье, – мальчик изо всех сил пытался говорить непринужденно, но Янке угрозы только раззадорили. – У тебя будут крупные неприятности, имей в виду.
Что же это за непутевый диван! Маю сюда больше не ляжет никогда!
– Ты же не подашь в суд на свою родственницу?
– Ты мне не родственник, я вообще не знаю кто ты!
– Зато я знаю кто ты – аморальный социапат с нетрадиционной ориентацией и внезапными вспышками агрессии. К тому же лгун! Твои родные огорчились, узнав, что ты бросил академию и солгал об этом! Сам подумай, что ты можешь сказать в свое оправдание? Обманщик с отклонениями в психике и несчастный, потерявший память, только начавший отходить после аварии. Как думаешь, кому охотнее поверят, обманщик? – задрала рубашку вверх и подхватила Маю под спину, прижимаясь губами к раскаленной коже. Наверное, если упадет хоть одна капелька слюны, кожа воспламенится и зашипит.
– Да катись ты!
Мальчик размахнулся и врезал Янке по голове. Кудрявые волосы упали на лицо.
Нет, плакать не станет. Ни за что! Даже если изнасилует этот придурок в женских побрякушках.
Янке провела ладонью по его груди, слегка царапая накладными ногтями. Обхватила губами правый сосок. Маю издал запоздавший злобный вопль омерзения. Резко подтянул колено, метя Янке в пах. Но та среагировала мгновенно, перехватив его колено.
– Пьяный придурок! Пусти!
Янке нависла сверху, пропуская руку за пояс и забираясь тонкими пальцами в жесткие волосы, этого Маю уже был не в состоянии выносить, и огрел Янке кулаком по уху, заехал снизу по челюсти. Вывернулся и бросился к лестнице.
И вот Маю уже пересекает дорогу. В ботинках из тонкой кожи – по льду и снегу; без зимней куртки – в одном жилете – на холодный воздух. Маю колотит озноб, лицо горит. Колени подгибаются, а он бежит прочь от лавки. Фары задевают его бегущую фигуру. На бегу врезается в прохожего, не поднимая глаз, шарахается в сторону.
– Что с тобой? Заблудился?
Дорога вихляет под ногами. Прочь от дома, прочь, прочь!
– Эй, постойте! – окликают его.
– Осторожно!
– Не туда бежите.
– Что? – задыхаясь, бормочет Маю. Поднимает взгляд на полуденное солнце – и в глазах темнеет.
В тот же момент чьи-то руки хватают за куртку, тянут, пытаясь задержать. Холовора увертывается, только комки снега летят из-под ботинок. Бежит вдоль полосы льда – значит, недалеко школа. Свет со школьной площадки мелькает сквозь кусты.
«ГОННН! ГОННН. ГОННН!»
Колокол? Рядом церковь! Маю никогда не был в церкви. Вот оказывается, куда он бежал! Он войдет туда, в храм, и покается во всех грехах. Да, именно так он и поступит! Испросит прощения, и тогда, наверное, он сможет жить спокойно, не терзаясь чувством вины.
«ГОННН…»
Пускай Князь божественного воинства проткнет его копьем. И если Бог и правда есть, Он видит, что происходит. Всё видит. Его суд будет справедлив.
«ГОННН!..»
Звон колокола то уносится дальше, то ближе. Темная веранда вырастает из-за ряда ступеней, безлюдная и припорошенная белым снегом. Взбегая по ступеням, Маю тянет руку к огромной массивной двери с кованой ручкой. Наверное, правду говорят, что только страдания приводят людей к богу… Но почему этот звон такой оглушительный? Почему колокола раскачиваются так быстро? Колокол взлетает и вот, кажется, сейчас невидимый глазам трос оборвется… Препятствует грешнику, не дает попасть в священный храм. Так сильно хочется оказаться внутри, где светло и уютно, там наверняка он получит прощение.
