От её одежды исходил слабый табачный душок. Сегодня никакой подкладной ваты – отчего-то Янке не надела бюстгальтер, и свитер обтягивал её абсолютно плоскую грудь, что не очень-то вязалось с накрашенным лицом. Должно быть, именно подобранный умело макияж делал это лицо женственным и привлекательным, впрочем, откуда ему знать наверняка. В целом Янке выглядела заморенно. Маю даже успел проникнуться сочувствием – повезло же натолкнуться на недовольного всем подростка.
В груди екнуло, когда её согнутые ноги выпрямились и уперлись в колени Маю. Опустив взгляд, мальчик уставился на эти два недоразумения, затянутые черными колготками. Янке тут же перестала его пихать.
– Можно я тебя поцелую?
Рот едва сам собой не открылся. Взгляд уперся в хорошо очерченные темные губы, крупные и чуть приоткрытые. Вот сволочь!
– Да пошел ты, – прошипел мальчик, удивляясь, насколько тихо и испуганно прозвучал собственный голос.
– Ты всегда такой неуступчивый, Маю?
– А какого хрена мне с тобой целоваться?!
– Потому что у меня есть всё для этого. Я не оморфна. И я кое-что знаю про тебя. Например, ты запал на мои ноги, я это чувствую. Не хочешь взглянуть на них без колготок?
Ну да, не сегодня ли утром он уговаривал себя пойти в клуб, чтобы подцепить кого-нибудь, – сыронизировал про себя Маю. А теперь до смерти испугался какого-то поцелуя.
– Знаешь… а ты недурно поешь, – сменила тему Янке. – Ты здорово умеешь передавать эмоции и настроение песни, и голос у тебя приятный. Мне понравилось, как ты пел.
Тон Маю потеплел на пару градусов:
– Я четыре года проучился в Театральной академии, там учат таким вещам.
– Мм… Наверное, ты очень даже хорошо понимаешь эту странную музыку своего отца. Во всяком случае, лучше, чем другие. Ты так не считаешь?
Маю промычал что-то нечленораздельное, уткнувшись губами в кулак, и уже собираясь продолжить сбитый сон.
– Твой отец ведь ответственный за всё сочинительство группы, да?.. Хотя лично я думаю, что тот, кто пишет такие песни и музыку не в ладу с собственной головой и другими частями тела, – мрачно усмехнулась Янке.
Тут Маю подскочил, как на пружинах, и резко подался к грубиянке.
– Не смей такое говорить! Ты не имеешь ни грамма уважения к тем, кто дал тебе крышу над головой!
Заметив бурную реакцию на свои слова, Янке растянула темные губы еще шире:
– О, надо же, оказывается, меня слушают, а то я уж было подумала, что наш Спящая Царевна меня игнорирует, – развеселилась Янке. – Ты знаешь, что я его фанатка? Я не просто его уважаю – я боготворю.
– Мы тебя выносим только потому, что так хотят мои родители. Помни об этом.
– Не знаешь, что про них говорила твоя тетя? Золотко, твоя мама не вернется. А Рабия оказалась такой щедрой, меня даже в завещание вписала, так что теперь я полноправный член этой семьи, и избавиться вам от меня никак не получится. А без мамочки тебя некому будет защищать.
Маю поднялся на коленях и отвесил Янке неслабую затрещину, вложив в удар всю свою злость. Щека запылала, и Янке накрыла её ладонью.
– Идиот! Хоть думай, что мелешь, – процедил мальчик, наслаждаясь ступором Янке. Захотелось еще немного позлить ту, и Маю занес руку, якобы намереваясь ударить по второй щеке. Янке рефлекторно прикрыла глаза, ожидая боли.
Губы скривила усмешка. Так ей!
– Чертов сопляк! – Янке повалила его на спину, стиснув запястья с такой силой, что Маю сморщился от боли. Черт, и вправду парень… – По закону теперь этот дом принадлежит мне в равной степени, как и тебе, поэтому нам лучше договориться. Мм?! – Янке крепче сжала пальцы, силой придавливая руки Маю к дивану.
– Убери клешни, придурок! Ты мне руки хочешь сломать?!
Янке замешкалась, видя, как напряглось его лицо, и медленно ослабила хватку, а потом и вовсе отпустила покрасневшие запястья. Маю тут же начал их растирать.
– Совсем сдурел?
– Извини, я не ругаться сюда пришла. Я не хочу с тобой ссориться, – Янке обхватила подбородок Маю двумя пальцами, приподнимая его лицо. – Так что, могу я тебя поцеловать?
– Нет!! – взревел мальчик и вырвался.
Янке отсела к стенке, обратив на него пристыженный взгляд:
– Многие люди не думаю о чувствах, они просто берут… и получают удовольствие. Или ты еще слишком маленький, чтобы это осмыслить?
– Никакой я не маленький! – воскликнул Маю уязвлено. – А тебе никогда не стать похожим на девчонку! Ты это и сам знаешь!
– Ну и?.. Я не жду чужого одобрения, – пожала плечами Янке, сползая с дивана. – Призна-айся, ты думал об этом. У тебя на лице всё написано, мальчик со зверским аппетитом. У тебя есть кто-то, кто тебе небезразличен, я угадала? – Янке приблизилась к нему сзади и схватила за плечи.
– Отпусти! – вырываясь, мальчик больно ударился локтем о синтезатор. – Да отпусти же!
Тело под одеждой взмокло, ноги плохо слушались.
– Пусти, – как заезженная пластинка повторил мальчик, отводя от себя руку Янке. – Сказал – пусти! Ну!
Как вдруг он зацепил провод от колонок и завалился.
– Черт… Янке, ты полный кретин, – потирая колено через слаксы, мальчик облизал пересохшие губы.
– А ты с характером, леденчик.
