Когда Фрэя поднялась на второй этаж, стало трудней дышать. Оказавшись в просторной комнате с кроватью, она быстро заткнула себе рот, пытаясь усмирить возглас отвращения.
На засаленных подушках, на деревянных досках – всюду песок и листья. Кровать, застеленная мятой простыней со следами от ладоней и ступней, испачканных в земле, песке, ряске. На полу валялась еще одна скомканная простыня, покрытая ржавыми пятнами.
Тахоми взяла в руки простыню. Материя огрубела, ржавчина засохла и плотно въелась в ткань.
– Кровь, – констатировала японка, швыряя простыню на пол.
– Так не бывает…
У дальней стены отчетливо было копошение маленьких лапок. Здесь тоже остались тарелки с остатками пищи, усеянные муравьями. В зеленоватые булочки вгрызались черви. Сгнившие ягоды издавали чудовищный смрад. В комнате жужжали мухи. Содержимое чашек скисло и чернело на донышках. Противомоскитные сетки на окнах были прорваны или свисали до пола.
– Что произошло? Где они? – потребовала объяснений Фрэя, но у Тахоми не было для неё ответов.
Всё указывало на то, что пара собиралась вернуться сюда, чтобы убрать еду и снять с кровати грязное белье… Если только всё это сознательно не было брошено. Но Сатин не мог долгое время обходиться без элементарных удобств цивилизации, он не пошел бы на такой шаг, то же самое и Рабия, они слишком зависимы от комфорта больших городов. Они не смогли бы столько времени провести где-нибудь в джунглях или на необитаемом острове.
Выяснив, что в доме нет электричества и воды, вдвоем с тетей они занялись обыском.
Тахоми перекладывала из одной руки в другую долларовые купюры, паспорта, визы, билеты на рейс до Маэ, прочие документы, карты островов, рекламные брошюрки и многое другое.
– Они были здесь в последний раз, – вытирая слезы грязными руками, пробормотала Фрэя. – Какой ужас…
– Что? – вздрогнула японка, осматривая немногие вещи.
– Ходили по этому полу, смотрели на океан из окна, стояли на балконе… это было в прошлом, – плакать она не осмеливалась. Плач означал бы безысходность, тупик, конец… – Как ты не понимаешь?! Это единственные следы их пребывания здесь.
– Они не могли просто так взять и уйти! – Тахоми утерла пот со лба. Мельком глянула на загороженный занавеской балкон. – Мы должны проверить все вещи. Хоть что-то, хоть какая-то зацепка, где их искать.
Девушка забрала пряди за уши, сидя на корточках, она не двинулась с места.
– Я не спросила… – бормотала Тахоми сбивчиво, – эта негритянка, почему она не сообщила береговому патрулю или местной полиции? Почему она не сказала им о пропаже? Почему не заходила в этот коттедж?! Она могла бы подать в розыск! Могла бы, черт возьми! Она умышленно этого не сделала?
Фрэя заставила себя спуститься по ступеням, выйти во двор, прочь от смрада разложения.
Из вещей: два полупустых чемодана с одеждой и сумка – только-то. В ванной – сваленное на пол грязное белье, туалетные принадлежности, покрытые мелкой крошкой, песком, пылью, окровавленные полотенца в свалке. Они не нашли ничего, что могло бы указывать на то, куда направились супруги, ничего.
– Очику! Очику, где вы?! – надрывала легкие Тахоми, прижимая её к себе. – Где же вы?! Мадам!
Невидяще вперив взгляд в пространство, Фрэя едва перебирала ногами.
Негритянки не оказалось ни на кухне, ни в барском доме, нигде поблизости. Дергая подряд двери соседних коттеджей, Тахоми озиралась по сторонам. Заперто. Через зеленоватую призму лиственных сумерек проступали очертания мебели и голая коричневая земля. Сквозь кроны деревьев с трудом проникали лучи. Пустая, вымершая… мертвая. База призраков.
– Мадам, пожалуйста!!
– Её здесь никогда и не было, – еле слышно пролепетала Фрэя, смотря на нелепые попытки Тахоми отыскать хозяйку. – Она нам только примерещилась, в этом месте так легко потерять рассудок.
– Не переживай, детка, мы отыщем твоих непутевых родителей, – упрямо заявила женщина. Фрэя взглянула на побледневшее лицо Тахоми. – Пойдем на пляж, за нами скоро должны приплыть, попросим отвезти нас в деревню.
– Кто была эта Очику? Дух умершей негритянки? – вполголоса бормотала она, просто чтобы слышать звук своего голоса. – Мои родители тоже её видели? Их могли…
– Что?! Что могли?!
– Их могли съесть, а Очику нам наврала, что они уехали на коралловый остров.
– Фрэя… это уже слишком!
– Нет, ты послушай, нет доказательств, что слова Очику – правда. Оглянись – её здесь нет. Ты же видела кровь! Там вся простыня… все полотенца были в крови! Мы не знаем, кто здесь живет. Возможно, эти люди – каннибалы. Согласись, в моих словах есть смысл!
Остановившись посредине двора, Тахоми посмотрела на балкон северного коттеджа, Фрэя последовала её примеру. Темное окно было занавешено с той стороны, а балкон завален листьями и бамбуковой трухой. Холодный, равнодушный дом с провалами окон и страшной тайной внутри, похоронившей все документы, все сведения о последних днях Рабии и Сатина.
Вспомнив банановый брикет, девушка почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Пища, приготовленная мертвецом.
– Я боюсь идти в деревню… А что если там тоже все умерли?
