над камнями египетских пирамид.
Лучи того же самого солнца
сейчас припекают мою грудь.
Выщербленный ветрами камень
разрушается и гибнет.
Змея, высунув голову из-под каменного навеса,
хочет пожрать и уничтожить мои мысли.
Пурпурные палые листья устлали гравий.
Твое лицо на треугольники разделено солнцем.
Вы порождаете змей…
Зеленая листва над дорогой сочится влагой…
(Из книги «Праздник Гион» Такахаси Синкити)
Тахоми вышла из лифта и направилась по коридору, одной рукой она удерживала бумажный пакет со сладким картофелем, во второй – пачку подарочных конвертов. На стене мигала световая гирлянда. Дверь своей квартиры каждый украсил, как смог – от красно-золотистой вывески Marry Christmas до прикрепленной скотчем новогодней мишуры. С лестничной площадки доносилось чье-то бормотание. Коридор постоянно оглашался громкими возгласами соседей.
В этом районе проживало много иностранцев. Сосед справа – француз, сверху жили русские. Сегодня Тахоми познакомилась со славной парой из Южной Кореи. В таком месте было легче купить квартиру.
Несмотря на бытующий слух о чрезмерной занятости жителей страны восходящего солнца, с 29 декабря практически все государственные и коммерческие заведения были закрыты, а японцы активно провожали уходящий год и готовились к о-сёгацу . Потеря документов старшего племянника добавила семье хлопот перед новым годом, однако благодаря помощи знакомых парень успешно долетел. А встречали Эваллё уже под озаряемым огнями фейерверков небом.
Им досталась презентабельная квартира на десятом этаже, на северо-востоке префектуры, в районе Яматэ. Четыре просторные комнаты, кухонный гарнитур со встроенной техникой, раздельный санузел. Нынешняя прихожая по размерам почти вдвое превосходила прежнюю. Балкон приходился на гостиную и правее – спальню братьев. Две других спальни располагались по коридору левее. Уровень пола в комнатах слегка превышал уровень пола во всей квартире.
Приехав из Токийского офиса вместе с господином Эдо в префектуру Нагасаки, чтобы осмотреть предлагаемые апартаменты, Тахоми увидела фактически пустую квартиру. Никакой мебели, лишь обустроенные на европейский манер туалет и ванная комната, а также светлая кухня с новейшим оборудованием. Темно-каштанового оттенка полы и голые побеленные стены визуально расширяли пространство. При въезде для сохранения простора было решено расставить мебель по минимуму. Непривычным для детей было панорамное остекление гостиной, с появлением Эваллё его пришлось завесить шторами, дабы уберечь племянника от головокружения.
Оказавшись в кипучей атмосфере приближения нового года, Тахоми предложила справить по истине яркий и так любимый японцами праздник согласно местным традициям. Конечно, не обошлось без кадомацу , как некого символа наступающего года, в японском понимании – приветствия Божеству Тосигами, олицетворяющему Новый год. Связку из веточек сливы, сосны и побегов бамбука, перевязанную жгутом из рисовой соломы симэнава, Тахоми вывесила за дверь квартиры, чтобы снискать удачу в новом году. Составлением букета занималась Янке, она обогатила связку ветками папоротника, которые считались символом чистоты и плодовитости; мандаринами – символом долгожительства для семьи в целом; водорослями – символом счастья. К букету Янке привязала высушенную креветку, символизирующую долгую жизнь представителей текущего поколения. В целом составленный букет представлял благопожелание и оберег от злых духов.
Кухню и гостиную украсили традиционным новогодним угощением – моти, хлебными лепешками-караваями из клейких сортов риса, что считалось приветствием Божеству Нового года, от благосклонности которого зависело процветание семьи. Хлеба моти в форме птиц и цветов – пожелание счастья и удачи в наступающем году – подвесили к ивовым букетам, наполнив полутемные комнаты душистым запахом. Эваллё оживил мотибана розовой краской и повесил над входной дверью, другие шарики моти раскрасил зеленой краской и поместил в гостиной.
Тахоми, Фрэя и Маю повеселились на кухне, лепя хлебные лепешки и составляя коронное новогоднее угощение – осэти рёри, состоящее из трех наборов блюд, подаваемых каждое в своей коробочке.
Натертую тушенную рыбу сваляли в красные (удовольствие) и белые (священность) колобки, кохаку камабоко. К ним добавили сансю сакана: гарнир из черных соевых бобов, сушенные анчоусы в соевом соусе и икру селедки, и всё это уложили в первый коробок. Во второй завернули овощи: морковь и кирибоси дайкон, что означает шинкованный дайкон – своего рода японский редис, который отличает мягкий сладкий вкус – и многое другое. К маринадам в третью тару – жареные креветки, онигараяки. Там же уместились редкие овощи, сварив их в большой кастрюле.
Совместив европейские блюда и традиционную японскую кухню, не забыли купить японскую хурму каки и огромное количество маленьких мандаринов. Тахоми принесла из ближайшего супермаркета ароматическое сакэ тосо в пяти крошечных бутылочках по 150 миллилитров каждая. К праздничному сакэ, удобренному специями, японка приобрела и специальный набор посуды из фарфора.
