– А что вас так удивляет? – позже добавил Валька. – Занимаясь боевыми искусствами, так или иначе, обогащаешь свой кругозор познаниями в самых различных областях, чтобы лучше понимать противника, особенности его мышления, стереотипов, его верования, культуру его народа и прочее. А если боитесь выглядеть глупо, – как ни в чем не бывало продолжал парень, – смотрите, что заказывают другие, и действуйте таким же образом.
Прозрачный графин с искусной резьбой отгораживал от Маю брата, несколько искажая пропорции Валиного лица. Эваллё поднес к губам скомканную салфетку, сжимая, едва не порвал ту ногтями. Мальчик вздрогнул. Брат выглядел каким-то притворно расслабленным, его напряженность едва заметно проступала в невербальных жестах. Эваллё насухо вытер рот.
Маю скосил взгляд на стакан сока. Интересно, брат играет на публику, или ему действительно приятно находиться в центре внимания?
Склонившись к парню, Маю зашептал:
– Вот скажи мне, нафига ты купил Янке это чудовище?
Эваллё изогнул бровь.
– Я из-за этого, как ты говоришь, чудовища полгорода объездил.
Маю не мог разобрать, на самом ли деле Валька не знает ничего, или же искусно врет.
– Она даже не прикасается к нему. Видишь, ей неприятно.
– Многим девушкам нравятся подобные бирюльки. Мне казалось, Янке чувствует себя девушкой, разве что-то изменилось?
– Она не признается, ей гордость не даст.
– Но в чем здесь дилемма?
– У Янке фобия, не знаю, как это называется… когда люди не переносят грозы. Мне тоже не нравится. Она красивая, молния эта, и наверняка, не просто ребус на цепочке, если ты убил кучу времени, чтоб найти магазин, но у меня, по ходу, то же самое, что и у Янке.
– Бронтофобия.
– Ты же не специально купил ЭТО? – выделил указательное местоимение Маю.
– Сам по себе символ молнии не должен провоцировать страх.
– Нет, разумеется. Но приятнее становиться не будет, согласись?
– Конечно, по большому секрету о фобии Янке тебе поведала Фрэя?
– Не говори Янке, что я тут выбалтываю её тайны, как старая клуша.
Та, чьё имя прозвучало, словно учуяла, что трёп о ней и с подозрением покосилась на братьев.
Парень коснулся зафиксированных лаком волос, проверяя, как держится прическа.
– Пойду потанцую.
– Изумительная идея, родимый, – Тахоми протянула руку к лицу парня и ущипнула за щеку. – Пойдем-пойдем, скорее!
Мальчик быстро поджал губы, почувствовав, как задрожал подбородок от подступающего смеха. Эваллё дотронулся до своего лица, наверняка, собираясь убедиться в его сохранности.
Маю окинул тетю недоверчивым взглядом. Тахоми танцевала лишь, когда сильно напивалась, либо была чем-то здорово взвинчена. Прилично надравшись, а женщина пьянела с полрюмки, она поднялась из-за стола следом за Эваллё.
Последние её слова вырвали Маю из размышлений.
– Милый, не скучай, лучше присмотрись к местным девушкам, возможно, уже скоро у тебя появится избранница.
Чтобы как-то выйти из положения, Маю взял сестру под локоть и заявил:
– К сожалению, любимая сестра отнимает столько сил и времени!..
Девушка даже не успела никак среагировать, удивленно захлопав ресницами.
Янке и Фрэя после четвертого блюда, разморенные и наетые, лениво развалились на своих стульях, один лишь Маю оставался шибко бодрым. Он привалился к поручням, которые слегка затрещали, принимая его вес. Сам мальчик, слишком уморённый чередой застолий, не разделял энтузиазма Тахоми выйти на танцевальную площадку и вертеться там под музыку с набитым желудком.
Под фортепианную мелодию Ференца Листа по паркету скользили несколько пар. Тетя была еще ниже Маю, с нисколько не портящей её полнотой и длинной шеей. О том, что брат умеет танцевать, мальчик и так знал. Со своей извечной неуклюжестью Маю мог лишь завидовать их грациозным па. Вдвоем, постепенно они продвигались в центр зала.
Многие, сидящие за столиками на первом этаже, с интересом наблюдали за красивым парнем и японкой. Наверняка из-за светлых волос и манеры держаться Вальку приняли за иностранца-жиголо, эта мысль развеселила Маю. Вскоре он уже не мог сдержать хихиканье, старательно заглушая смех рукавом.
За всем этим Холовора совсем забыл о наставнике. В Нагасаки владевший им ранее страх попасться на глаза Лотайре внезапно пропал, даже было немного жаль – столько замечательных воспоминаний об учителе осталось в прошлом, вытесненным событиями, происходящими с Маю в настоящем. И родители исчезли незадолго до того, как они с братом начали сближаться, словно им с Эваллё самой судьбой было продиктовано оставаться вместе.
Буквально насильно себя уговаривая, мальчик оглядел девушек в зале. Здесь ловить явно нечего. Большинство молодых японок пришло в ресторан со своими родителями. Маю умер бы от стыда, рискнув попросить у кого-то из них разрешения потанцевать с дочерью.
Следующий танец брат разделил с незнакомой женщиной – высокой элегантной японкой. Не зная ничего ни о танцах, ни о японских женщинах, Маю, попавший в их среду, вдруг ощутил себя чужим.
– И как он не устает? – недоумевал мальчик, когда брат не остановился и после второго танца.
