– Интересно, о чем думает Маю целыми сутками? – задумчиво, растягивая слова, произнесла Янке, и он механически обернулся на голос. Янке, по крайней мере, была трезва.
«Наверное, он думает о том, как бы склонить брата к инцесту», – с грустью подумал мальчик.
Фрэя поднесла ко рту ладонь и покривилась.
– Тебе плохо? – тут же переключилась на девушку Янке. – Отвести тебя в туалет?
Резко отняв руку от лица, сестра взглянула Янке в лицо. Несколько секунд не сводила глаз, а потом помахала кистью, давая понять, что сама прекрасно справится, и с трудом поднялась с кресла. А потом беззаботно улыбнулась. Фрэя не в меру хорошо относилась к Янке.
Сестра скрылась за раздвижными дверьми. Разглядывая недолгое время подаренные тетей золотые часы, Маю поиграл отблесками света на браслете. Внезапно включился вибросигнал у мобильного. Телефон брату он вернул вскоре после их возвращения, а свой плеер так и не нашел нигде, сколько ни искал. Тетя сжалилась и положила под ёлку новый.
Откинув крышку, Маю увидел сообщение от Янке. Во второй раз сок попал не в то горло. Высветилась картинка, на которой застигнутый врасплох Маю обиженно выпячивал губы. С тяжелым взглядом он глядел на кого-то, не попавшего в кадр. Янке заснял его, судя по царившей в доме пустоте, в день отъезда. С картинкой открылся текст: «Не дуйся. Обычно я не обижаю людей, которые затронули струны в душе». Захлопывая крышку, подросток улыбался – перед глазами застыло комичное выражение собственного недовольного лица.
– Если ты её сохранишь, я пойму, что ты меня простил. – Янке поспешно убрала свой телефон обратно в клатч.
– В первый день, когда ты появилась…
Маю не успел добавить ничего к своим словам, потому что вернулась освеженная Тахоми.
– Так что же в первый день? – немного сиплый голос Янке вновь вывел Маю из транса. – Твое первое впечатление обо мне отличается от нынешнего?
Подросток пожал плечами.
– Я тебе понравилась тогда? Пока не вмешался твой брат.
– О да, я большой ценитель женщин, – подросток придал полушутливый тон своей реплике. Пристально оглядев собеседницу, вскинул подбородок и добавил: – Особенно если это блондинка с карими глазами и бледной кожей, ах да, она должна быть полной и не походить на телебашню.
– Ох, я на неделю вперед наплясалась, – Тахоми выдвинула для себя стул и, приняв из рук племянника стакан сока, принялась жадно глотать жидкость. – Наш Эваллё прекрасно танцует!
– Не говори «наплясалась», – попросил Маю.
– А что такое?
– Здорово играет на нервах.
– Смотри-ка, как мы по-взрослому заговорили, – подтрунила над племянником Тахоми.
Янке едва приметно усмехнулась.
– А ты – перестань ухмыляться, – отчеканил мальчик.
– Где же твоя сестра? – удивилась Тахоми, заметив пустующее место племянницы.
– Похоже, переела.
– Пойду я погляжу, что с ней, – вновь зашевелилась тетя, подхватывая свою сумочку.
Сок быстро закончился, и Маю начал озираться в поиске официантки, как у их столика задержался приметный японец. Он слегка помедлил, завладев вниманием сидящих.
– Могу я поинтересоваться, вы пришли сюда вместе?
От усилия, с которым Маю пытался пробиться через заслон акцента, даже лицо чуть перекосило.
– Она – моя сводная сестра, – поспешно брякнул подросток, переводя взгляд на лицо Янке, которая за сегодняшнюю ночь порядком достала своим присутствием.
Да как в голову могло придти, что он будет встречаться с такой высокой девушкой!
– Вы не составили бы мне… – невнятно затараторил мужчина, склоняясь к Янке, то ли потому что она сидела, то ли потому что хотел выказать свое почтение обаятельной иностранке.
Та заулыбалась и слегка кивнула. Вот же артист!
– А можно спросить, как зовут леди?
– Катриина, – собственное имя из её уст прозвучало скорее как «Качириина». – Инна – называйте меня так.
Мужчина уже потянулся к волосам Янке и незаметно для окружающих – но не Маю – подсунул под заколку свернутую трубочкой записку, заодно как бы невзначай успев коснуться пошловато спадающей на скулу прядки.
А он наглый! Наблюдая за сценой, Маю с ехидным выражением скрестил руки на груди. Янке недавно в другой стране, а уже выставляет себя этакой шикарной штучкой, и в первый же день нового года оприходовала мужика. Он что, совсем слепой? У неё даже кадык выпирает.
Янке выпуталась из кожаного пиджака и аккуратно повесила тот на спинку кресла. Дикое сочетание, которое представляли футболка-платье с изображением батончика «марс» и бахромой на бедрах и блестящая формальная рубашка, казалось, прибавило Янке излишней броскости. Направляя спутницу, японец опустил свою руку Янке на спину.
– Что за язык был, на котором вы только что разговаривали? У вас необычный выговор. Вы – шведка?
– Нет, вы не угадали, я – финка.
Ладонь мужика в то время уже на пояснице Янке теребила полы рубашки, незаметно сокращая длину.
Какой позор! Маю подпер подбородок ладонью. У Янке даже мысли ведь не возникнет, что она может представить тетю в невыгодном свете.
– Господин что-нибудь желает? – рядом возникла официантка.
«Господин желает испить вина и баиньки», – просилось с языка.
